Глава 10 Ночной Визит
Барак глубокой ночью напоминал склеп — душный, вонючий, наполненный тяжёлым, прерывистым дыханием десятков измученных тел, что корчились на жёстком каменном полу, как отбросы в мусорной яме. Я спал, если это можно было назвать сном. Скорее, провалился в чёрную, бездонную яму истощения, где не было ни снов, ни отдыха, только гулкая пустота, эхом отдающаяся в костях. Внезапно сквозь эту ватную тишину меня лизнул ледяной ветерок, пронизывающий до костей. Он нёс с собой запах, от которого волосы на затылке вставали дыбом — едкий привкус серы и старой, бальзамированной плоти, будто кто-то вскрыл древнюю гробницу прямо у нас под носом, выпустив наружу тени давно сгнивших эпох. Почти сразу тишину разорвали крики стражей снаружи, а затем раздался жуткий, шипящий шёпот, от которого кровь стыла в жилах. Все рабы проснулись разом. Снаружи принесли много факелов, заметались тени по стенам убогого барака, послышался испуганный шёпот, и до меня донеслись обрывки фраз, от которых по спине пробежал холод, как будто невидимая когтистая лапа прошлась по позвоночнику. «Трое… В женский барак… Они пришли… За жертвой пришил…» В женский барак действительно входили «Трое». Это были верховные жрецы Апопа, твари из кошмаров, которых я видел однажды издалека — три фигуры в золотых масках кобр и шакалов, отлитых словно на 3D-принтере с неестественной, запредельной и чужеродной точностью, будто их выковали в кузницах иного мира. Их одежды казались не тканью, а струящейся тьмой, что поглощала свет, как чёрная дыра в тканях реальности. От них веяло смертельным холодом, таким, что дыхание замерзало в лёгких, а кожа покрывалась инеем ужаса. Взгляды их, скрытые под масками, излучали безразличие хищника, разглядывающего добычу перед тем, как вонзить клыки. Они двигались бесшумно, как тени, скользящие по песку, и страх, который они несли, парализовал всё вокруг. Даже надсмотрщики, дюжие мордовороты с плетьми и дубинками, падали ниц, дрожа, как побитые псы, их тела содрогались в унизительной конвульсии, а лица искажались гримасой животного трепета. Жрецы методично обходили проснувшихся и забившихся по углам женщин. Их ледяные пальцы, похожие на высохшие чёрные ветви, касались лбов рабынь, оставляя за собой волну ужаса, что заставляла тела корчиться в молчаливом спазме. Они приближались к Стелле. Она сидела, сгорбившись, в самом дальнем углу, но не дрожала, как остальные. Её взгляд был ледяным, полным ясности отчаяния и… странного, пугающего понимания. Словно она ждала этого, словно её аналитический