Глава 11 Позорный Столб
Я пришёл в себя от обжигающего удара. Солнце уже жгло, как раскалённый уголь, висевший над площадью перед храмом — огромной, утоптанной пылью ареной, где чёрные камни пирамиды отбрасывали тени, похожие на когти древнего хищника, готового вцепиться в горло. Меня привязали к позорному столбу, грубой колоде из потемневшего дерева, врытой в песок, верёвки врезались в кожу, тело моё было натянуто, как на дыбе, мышцы ныли от напряжения и свежих побоев. Шрамы на спине превратились в кровавое месиво, сочащееся сукровицей, каждое движение отзывалось вспышкой боли, как будто в раны сыпали соль с перцем. Я был куском мяса на выставке, и толпа — рабы с пустыми взглядами, надсмотрщики с ухмылками садистов, даже жрецы в нижних рясах, пропитанных запахом ладана и смерти — глазели с безопасного расстояния, их лица искажались смесью страха и злорадства. Они начали методично меня избивать. Не простыми кнутами, а хитрыми плетьми с узлами, что причиняли максимум боли, но не убивали сразу — настоящая социальная фантастика, где пытка — это искусство, а исполнитель — художник по человеческим страданиям. Каждый удар был огненной вспышкой, рвущей кожу, как бумагу, один хлестнул по рёбрам, и я почувствовал, как что-то треснуло внутри, боль прострелила, как молния, заставив воздух вырваться из лёгких хриплым стоном. Другой удар пришёлся по спине, шрамы открылись заново, кровь потекла по ногам тёплыми ручьями, смешиваясь с песком в липкую грязь. Я потерял счёт времени, сознание растворилось в красном тумане, тело дёргалось в конвульсиях, но ярость не гасла. Она была единственным, что держало меня на плаву — чёрный, кипящий огонь внутри, как в том артефакте, что нас сюда закинул, разгорающийся от каждой новой обиды. Я шептал сквозь кровь и сломанные зубы проклятия — на русском и древнеегипетском, самые страшные и чёрные, на какие только был способен, голос мой выходил рычанием, полным яда. — Да чтоб вас всех Апоп сожрал, ублюдки! Да чтоб ваши пирамиды в песок рассыпались! Зачем они это делают? Не для наказания ради наказания. Для примера — социальная машина, где один сломанный раб укрепляет цепи на всех остальных. Но я и не думал сдаваться, приняв боль как неизбежность, а держался за чёрную ярость бушующую внутри. Сколько книг я прочёл про попаданцев? Много! И ни в одной из них вместо суперсил герой не получал сеанс БДСМ от древних садистов. Ночь упала, тяжёлой кулисой, пропитанная воспоминанием о зное, боли и страдании, что я вынес. Дурнота заполняла мозг густым туманом. Площадь опустела,