только далёкие завывания из пирамид напоминали, что этот мир живёт своими кошмарами, шепчущими из теней. Я висел, как тряпка, тело — сплошная рана, но внутри горела, ярость. Она пульсировала и вибрировала в венах, как перегретый дизельный двигатель. И тут я услышал шаги — лёгкие, как шорох песка под лапами шакала. К столбу подошла старуха, Хесира. Единственная подруга Стеллы из женского рабского барака. Её кожа была сморщенной, как глина на дне высохшей реки, волосы свисали седой паклей из-под обруча, но взгляд… Взгляд — молодой, цепкий, ясный, пронизывающий насквозь, полный старческой мудрости и хитрости. Она вытерла мне лицо тряпкой, смоченной вонючей жидкостью — отваром трав, пахнущим горечью и металлом, что слегка притупило боль, как временная заплата на лопнувшей шине. — Не умирай, дитя чужих песков. Не время, — прошептала она на ломаном египетском, но понятном языке, оглядываясь по сторонам, тело её напряглось, как у зверя, чующего опасность. — Сильный раб нужен Жрецам Тьмы… и Ему. Я прохрипел, не поднимая головы, голос мой был как скрип ржавых петель, сломанные зубы кололи губы, кровь стекала по подбородку. — Кому…? Дура старая… Стелла… Где она? Отвечай! Она замолчала на миг, взгляд её блеснул в темноте, как у шакала, почуявшего падаль. Затем начала шептать, оглядываясь, слова её падали, как капли яда. — Твою белую жрицу… готовят. Очищают молоком пустынной козы, мажут ядом чёрных змей… Одевают в паутину ночи, усыпанную звёздными слезами… Она описывала это, как подготовку изысканного блюда для гурмана-чудовища. Стеллу кормили травами, что открывают разум «Ветрам Бездны», поили кровью летучих тварей. Надели золотую корону-обруч с печатью Апопа — знак собственности этого демона. Произнесли слова заклинаний, от которых стены храма стонали, а свет факелов потускнел, становясь призрачным и бледным. Я слушал, и физическая боль отступала перед леденящим ужасом за Стеллу — запах серы, бальзама, гнили и крови кружился в голове, как воспоминание о жрецах. А Стелла… Я уверен, что она боролась за крупицу себя перед тем, как её уведут в бездну пирамиды. Нужно её спасать, но как? Эти размышления терзали меня. Вопрос о том стоит ли спасать её даже не стоял. Стоит. Даже если процесс уже сломал что-то внутри. Потому как это и не жертва, а социальный каннибализм, где женщин превращают в двери для «гостей» толи из бездны космоса, толи из ада. Я готов был рискнуть вообще всем ради неё, но, вот какая проблема, я даже в своём нормальном состоянии мог рассчитывать только