Глава 9 Скарабей
Я возвращался к каменотёсам за очередной глыбой песчаника, чтобы отволочь её на строительную площадку, где чёрные пирамиды, как стражи забытых богов, впитывали наше отчаяние. Песок под ногами был горяч, как угли, а солнце жгло спину, пытаясь выжечь из меня последние остатки воли. И тут я заметил, как Копек, младший надсмотрщик, с которым мы недавно бросали кости, споткнулся и уронил что-то на землю. Маленький скарабей из чёрного камня блеснул на солнце, как капля застывшей ночи, как осколок мрака, вырванный из бездны. Древний инстинкт, тот самый, что заставлял меня чинить ржавый движок, когда все твердили, что он давно сдох, шевельнулся внутри, как спящий зверь. Я шагнул ближе, незаметно наступил на амулет босой ногой, а когда Копек отвернулся, чтобы пнуть другого раба с каким-то садистским удовольствием, я быстро наклонился и подобрал вещицу, сунув её в складки драной тряпки, что служила мне набедренной повязкой. Не для веры — я не верил ни в их богов, ни в своих. Мои молитвы, хриплые и отчаянные, остались без ответа, так что никакие скарабеи мне были не нужны. Для чего я это сделал? Для обмена? Для защиты? Или я просто клептоман, раскрывшим свою истинную натуру под воздействием стресса и многократных ударов по черепу? В своём времени я был обычным нормисом, а здесь, в этом аду, может, и правда стал вором, жадным до мелочей, как шакал до падали. Скорее всего, я сделал это просто потому, что мог. Это был микроскопический акт контроля в мире, где всё контролировали другие — крошечная победа, как глоток воды в пустыне, который не утоляет жажду, но даёт силы не остановиться и сделать ещё один шаг. Я всегда разбирался с проблемами сам, без посторонних и без помощи свыше, и этот скарабей стал моим маленьким бунтом. Позже, уединившись в тени барака, пока остальные рабы жевали свою баланду, я осмотрел добычу. Это была типичная местная цацка, из тех, что здешние носят с какой-то маниакальной привязанностью. У них вообще наблюдалась нездоровая тяга к побрякушкам, благовониям и раскрасу, который они здесь гордо именовали «косметикой» — чем выше их положение на социальной лестнице, тем больше они увешивали себя блестяшками, а потом щеголяли друг перед другом будто павлины. Скарабей явно был культовым предметом, хотя, как я подметил, здесь его не особо афишировали. Некоторые охранники носили такие штуки, пряча их кто как мог, словно краденое. Амулет был вырезан из цельного куска тёмного, почти чёрного вулканического стекла, но сохранял странную прозрачность, будто в нём