А потом… потом началось то, что случилось с тем парнем у входа.

— Клим, — позвал я. Урядник тут же подошел. — Гильзы есть?

— Нашли несколько, — он протянул мне небольшой пластиковый пакет. Внутри, в мутной от влаги пленке тускло блестели несколько маленьких латунных цилиндров.

Я взял пакет, поднес ближе к свету. Девятимиллиметровые. Стандартный калибр для пистолета-пулемета, который стоял на вооружении у многих спецслужб и предназначался для ведения боя в ограниченном пространстве. Ничего экзотического.

Вывод напрашивался сам собой — работали несколько стрелков с разных позиций. Перекрестный огонь. Они не оставили им ни единого шанса.

Оглядевшись, я приметил разбитое окно с одной стороны и с противоположной. Возможно, еще стреляли и из дверного проема.

Я методично осматривал тела. Картина была везде одинаковой. Сначала пули. Потом, у некоторых ножи. Избыточное насилие. Зачем? Чтобы убедиться, что никто не выживет? Или чтобы оставить послание?

Я подошел к последнему телу, лежавшему в самом темном углу, у обломков барной стойки. Этот был самым крупным. Широкие плечи, мощные руки. Он лежал на боку, и его поза говорила о том, что он пытался подняться, дать отпор. В его руке, даже мертвой, был зажат нож. Не тот, которым его убивали. Свой.

Я присел рядом, и мой взгляд упал на его пояс. Пустая кобура.

Сердце пропустило удар. Я быстро оглядел остальные тела. Тот, что у стола — кобура на бедре, и тоже пустая. Тот, что у входа… под его курткой, на плечевой портупее, тоже должно было быть оружие. Его не было.

Они не просто убили их, но еще и забрали оружие.

Я встал, отряхивая с перчаток прилипшую грязь и что-то липкое. Медленно подошел к Гриму, который стоял у разбитого окна, глядя на темное, беспокойное море. Он не смотрел на тела. Он не хотел видеть своих людей такими, хотя, казалось бы, это часть его жизни. Почти обыденность. Терять побратима в ЧВК или в армии это что-то… привычное? И в то же время каждый раз наверняка тоскливо.

В голове завертелись строчки из старой-старой песни еще моего мира:

'Друг, оставь покурить, а в ответ — тишина.

Он вчера не вернулся из боя'.

— Они были вооружены? — спросил я тихо.

Грим не сразу ответил. Он смотрел вдаль, на далекие огни кораблей, и его профиль в свете полицейских мигалок казался бледным, как у призрака. В этот момент я невольно отметил, что его позывной как нельзя лучше подходит в данный момент.

— Конечно, — наконец сказал он, не поворачиваясь. — Они всегда вооружены. Это стандартный протокол.

— Их оружия нет, — констатировал я. — Ни у одного. Кобуры пустые.