Теперь же после моей последней смены прошло всего несколько дней, а казалось, будто целая жизнь.

Я отломил кусок хлеба и медленно посмотрел в окно, город просыпался.

Просыпался так же спокойно и размеренно, как этот постоялый двор, совершенно не подозревая, что где-то глубоко под его улицами уже через несколько часов снова будут работать люди, благодаря которым он продолжит жить.

Каша оказалась неожиданно густой. Настолько, что деревянная ложка не сразу хотела погружаться в неё. Неужели Прохор решил расщедриться? Раньше она всегда была очень сильно разбавлена, больше напоминая воду. Рядом лежал ещё тёплый ломоть хлеба, от которого поднимался едва заметный пар.

За соседним столом вдруг послышался молодой голос.

— Новый штрек…Нас опять в дальний штрек отправляют!

— И что? — лениво спросил кто-то.

— Да там крепь старая. Всё трещит.

— Пока только трещит — работай.

Молодой недовольно фыркнул.

— Легко вам говорить.

С другого конца стола негромко рассмеялся седой шахтёр.

— Конечно легко.

— Почему?

— Потому что сорок лет назад крепи там вообще не было. Сами же и делали.

Несколько человек подняли головы.

Кто-то улыбнулся заранее. Похоже, эти истории были близки всем. Седой шахтёр отломил кусок хлеба.

— Когда я только пришёл в шахту, факелов почти не было. Если масло заканчивалось, дальше работали почти в темноте. Воду из забоя ведром вычерпывали, а породу наверх таскали вручную.

Молодой недоверчиво покачал головой.

— Да быть такого не может.

— Конечно не может.

Старик усмехнулся.

— Потому что половина тех, кто тогда работал, до сегодняшнего дня не дожила.

За столом стало заметно тише. Он же спокойно доел хлеб и добавил уже совсем другим голосом:

— А ты жалуешься на новый штрек.

Молодой ничего не ответил, только опустил взгляд в миску.

В этот момент к стойке подошёл худощавый мужчина. Долго мялся, будто собираясь с мыслями, но потом всё-таки негромко произнёс:

— Прохор Игнатьевич…

Тот поднял голову.

— Чего?

— Запишите сегодня…

Прохор тяжело вздохнул.

— Опять?

— В конце недели рассчитаюсь.

— Ты и прошлый месяц все время так говорил.

— Так ведь рассчитался.

Старик что-то недовольно проворчал себе под нос, однако всё равно зачерпнул полную миску каши, положил рядом хлеб и подтолкнул их к мужчине.

— Последний раз.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше вернуть долг потом не забудь.

Тот только кивнул и ушёл искать свободное место. Я проводил его взглядом, Прохор заметил это.

Постепенно зал пустел. Кто-то первым доедал кашу, кто-то допивал воду. Деревянные миски одна за другой отправлялись в большое корыто возле стены.