— «Честь имею». Любишь Пикуля? — спросил я у Петра Аркадьевича.

— Не то что очень. Локация в романе схожая с нашей. И ситуация, как в концовке.

— Ещё не вечер.

— Вечер, Серёжа. У нас немного шансов. Либо нас сейчас отправят домой, либо мы пойдём в последний бой. Идею с АВАКСом забыл?

Забудешь тут! Ещё вчера подробно её обмозговал и поговорил с Гаврюком. Но без нужных нам ракет, вся операция будет бесполезна. Да и пока что неясно, что там с Тадичем и порядком нашего пребывания в Сербии.

В таких вот размышлениях, под стук шашек и игральных кубиков, а также аромат травяного чая, прошёл весь день. Только к вечеру нам занесли множество кроватей и стали распихивать по разным помещениям. Столь большое количество человек не так-то просто разместить.

Когда все кровати были расставлены, а личный состав приступил к уничтожению консервов, принесённых сербами, я пошёл в нашу комнату.

Нам четверым отвели класс подготовки. Когда я вошёл, в помещении уже всё было готово к походному ужину.

— Сергеич, мы тебя ждали. Заходи! — громко сказал Вася, приглашая за стол.

Конечно, это не «лёгкий завтрак» у бабушки Анны, но выбирать не приходится. Консервы, хлеб и немного овощей. В центре спичечный коробок с солью. Без неё никак!

— Только у нас всего три ложки, — улыбнулся Рустам, протягивая мне одну из них.

— Оставь себе. Я с ножа поем.

— Нельзя, командир, — замотал головой Пётр Аркадьевич.

— Да уже всё равно. Характер у меня не поменяется на варварский, — ответил я, вспоминая народную примету, которая остерегает от еды с ножа.

Сев за стол, я взял из рук Рустама открытую мясную консерву и поставил перед собой. В это время в стеклянной банке забурлила вода от нагрева. Аркадьевич потянулся к розетке, чтобы выдернуть кипятильник.

— Теперь чай всем нальём, — объявил Василий и разлил всем по кружкам травяной напиток.

Где они только достали столько травы, понятия не имею. Но запах мяты с ромашкой был шикарный.

— Сергеич, чего задумался? — спросил Вася.

— Дом вспомнил. Запах сырников у бабушки на кухне. На улице весна, сирень под окном благоухает и тёплые вечера в парке, — ответил я.

— И всё? — удивился Рустам.

— Нет. А ещё, когда воздух разрывает рёв двигателей на форсаже. И в вечернем небе наблюдаешь мигающую точку с одним или двумя языками пламени. Почему-то хочется домой, где вырос.

Мужики заулыбались, но Пётр Аркадьевич был серьёзен.

— А семья? — тихо спросил он.

— Они… без них совсем тяжко. Я не знаю, что сказали вашим родным, но моим объявили, что я пропал без вести.

Возникла небольшая пауза, во время которой радостные улыбки с лиц ребят исчезли.