— Да, ты рассказывал. Вопрос можно, а то вдруг не успею спросить? — поинтересовался я.

— Сегодня можно всё.

— Как у тебя получается всё доставать? Нет, я конечно рад, но мне интересна твоя технология, — улыбнулся я.

Сначала я очень хотел задать другой, но не менее важный вопрос. Возможно, он самый главный из тех, что могли бы быть в этой командировке. Но пока что решил повременить. Не хотелось бы заставлять Виталика в очередной раз врать.

— У меня были хорошие учителя. Корифеи советской разведки, аксакалы КГБ. Люди, которые на деле доказывали верность присяге и стране. И платили за это всегда самую высокую цену. К сожалению, не каждого можно было даже доставить на Родину.

— Эту дань мы все платим, Виталик. Война и смерть, они как младшая и старшая сёстры. Следуют рядом и не отпускают, — ответил я.

— Но согласись, иногда уже и «платить нечем», а с тебя ещё требуют, — улыбнулся Казанов.

Он посмотрел на часы и продолжил дремать.

— Иваныч, ну раз у нас вечер откровений, можно и мне вопрос, — тихо спросил с кровати Вася.

— Только сегодня и только для вас, товарищ Долгов.

Вася поднялся с кровати и стал обувать ботинки.

— Вы сами уверены в успехе нашей работы? — спросил он Виталика.

Вопрос прозвучал серьёзно. Сам Виталик даже отодвинулся от стены и широко открыл глаза.

— Я всегда уверен в тех людях, с кем работаю. В противном случае, я их к себе не подпускаю, — ответил Казанов, но этот ответ Васю не устроил.

— Вы меня неправильно поняли, Иваныч. Я говорю обо всей работе. Сергеич просто не хочет, чтобы вы врали. Но он тоже сомневается.

Какой-то экстрасенс прям Вася! Минуту назад я только подумал над подобным вопросом, и вот уже Долгов задаёт его сам.

Рустам и Пётр Аркадьевич оторвались от своих дел. Виталик же задумался и посмотрел на всех. Все были в ожидании честного ответа от нашего куратора.

— Моя часть сделки будет выполнена. Независимо от того, что с вами случится. Вы трое получите амнистию, а Сергей уедет домой. Ваши семьи под надёжной защитой. Но… не в моих силах выполнить обещание для Сербии.

В разговоре возникла пауза. Почему-то я чувствую себя в очередной раз обманутым.

— Ночной гость врал? — спросил я.

— Сильно обнадёжил. Он то не всесилен.

— Жаль. Считал его человеком слова и чести, — выдохнул я.

Не самая лучшая мотивация перед боевым вылетом. Но не нужно спешить хоронить все начинания. Пускай надежда слаба, но она умирает последней.

— Делаем, что должны и будь что будет, командир? — спросил Пётр Аркадьевич.

— Так и есть, — улыбнулся я.

Но последнее слово должно было остаться за Васей.