После этого эстафету принял хор. Под хрустальные Ленкины аккорды на пианино девчонки без единой помарки исполнили «Прекрасное далёко». Их звонкие, чистые голоса взлетали под самый потолок, отражаясь от пыльного театрального занавеса на сцене. Светлана Андреевна сидела, выпрямив спину, и на её губах играла довольная улыбка.

А вот Дылда с Мышью меня искренне удивили: едва стихли последние слова песни, женщина‑мышь сняла очки и принялась платком вытирать влажные от слёз глаза. Да и у Дылды, я заметил, глаза тоже как‑то подозрительно блестели. Похоже, хит из будущего пронял даже этих суровых аппаратчиков.

Пока программа шла без сучка без задоринки. Все ребята постарались на славу, не ударив в грязь лицом перед важными гостями. Случайно оглянувшись, я обнаружил сидевшего на задних рядах директора школы. Честно говоря, я даже не заметил, когда Николай Степанович умудрился проскользнуть в зал. Да и некогда мне было отвлекаться — приходилось перед каждым выходом морально настраивать моих юных артистов, что, как показал результат, очень им помогло.

Финалом у нас шла песня, которую я так нагло спёр у «Самоцветов»: в реальной истории они исполнят её только года через три. Не знаю, как насчёт стихов Харитонова — возможно, они в этом году уже написаны, — но я в любом случае не планировал выносить этот шлягер дальше нашего актового зала и уж тем более присваивать авторство себе. Вот такой я честный человек. Шучу, конечно.

Была у меня поначалу мысль заняться подобным псевдотворчеством, но из‑за кучи неотложных дел она быстро ушла на второй план — и только сейчас я почему‑то об этом вспомнил.

Едва затихли последние слова «Прекрасного далёка», на сцену вышел Мишка Смирнов. Как руководитель культмассового сектора он выглядел безупречно: отглаженный костюм, комсомольский значок на груди и уверенный голос — без тени недавнего страха. Он чётко объявил финальный номер программы.

Ребята из ВИА подключили аппаратуру. Гитарист Серёга ударил по струнам, выдав сочный, плотный звук, а Юрка на заднем плане отчеканил мощный, качающий ритм на барабанах. Для 1970 года это был невиданный, почти запретный драйв.

Но стоило солисту Генке выдать первую строчку: «Колёса диктуют вагонные, где срочно увидеться нам…» — как всякое напряжение в зале испарилось. Песня «Мой адрес — Советский Союз» била наотмашь. Бешеная энергетика плотного гитарного рока идеально сочеталась с абсолютной, железобетонной патриотичностью текста. Тему верности Родине не оспоришь, даже если она звучит по‑западному.

На припеве девчонки из хора слаженно вступили на бэк‑вокал, создавая мощную лавину звука. Это был чистый восторг.