Когда прозвучал последний аккорд, в зале на секунду повисла немая пауза. А затем Никонова первой поднялась со своего кресла и громко, искренне зааплодировала. Члены комиссии тут же дружно подхватили её порыв. Даже директор школы стоял на заднем ряду и хлопал, как ребёнок, счастливо улыбаясь. Генеральная репетиция прошла блестяще — именно так мне на выходе и сказала Светлана Андреевна.

Когда концерт закончился, а эхо оваций наконец стихло, мы — хоть и новый, но уже обкатанный в деле комсомольский коллектив — дружно все вместе спустились на первый этаж, сопровождая райкомовскую комиссию. Актовый зал остался позади, а конечным пунктом этого триумфального шествия стала наша комсомольская комната.

Я шёл чуть впереди, рядом со Светланой Андреевной, на правах организатора всего этого действа и даже аккуратно придержал дверь перед ней, когда она вошла, а за ней вся наша орава ввалилась в небольшой кабинет.

Дылда и Мышь, две её заместительницы — Люда и вторая, чьего имени я даже не знал, — а за ними уже последовали Зоя, Мишка Смирнов, Маринка, Ленка Лосева, сёстры-близняшки и ещё несколько ребят из бывшей команды Соколова. Николай Степанович, наш директор, присеменил самым последним, потея от волнения и не знающий, куда деть руки.

В кабинете почему-то пахло невысохшей гуашью, а также канцелярским клеем и дорогими духами Никоновой. Светлана Андреевна прошла к столу, но садиться не стала. Она круто развернулась к присутствующим, окинула взглядом замерших по струнке ребят и наконец позволила себе открыто, искренне улыбнуться.

— Ну что, товарищи, — звучным, чистым голосом произнесла она, и этот тон не оставлял сомнений в исходе проверки.

— Поздравляю. Райком признаёт вашу концертную программу более чем успешной. Она выдержана в лучших традициях комсомольского духа, идейно выверена, но при этом современна. Обкомовское руководство будет довольно, в этом я уверена на сто процентов.

Мышь в огромных роговых очках согласно закивала, раскрывая свой блокнот, наверное, чтобы поставить финальную галочку. Дылда же просто довольно щерился во все свои тридцать два зуба, явно до сих пор находясь под впечатлением от сатиры «Фитиля» и гитарного драйва ребят из ВИА.

— Николай Степанович, — Никонова строго посмотрела на директора, отчего тот мгновенно вытянулся во фрунт, словно молодой солдат. — Школа к празднику Великого Октября готова безупречно. Передайте мою личную благодарность руководителю хора, музыкантам и всем юным артистам.

— Обязательно, Светлана Андреевна! Всё исполним, всё передадим! — запричитал директор, судорожно вытирая лоб платком и бросая на меня взгляд, полный немого обожания. Он понимал: этот наглый мальчишка только что спас его от неминуемого партийного взыскания.