— Лёшка, ты чего застыл? Опоздаешь ведь, — мама обернулась, вытирая руки о фартук. — Сегодня же контрольная по химии, ты говорил.

— Помню, мам, — буркнул я, нарочито равнодушно нащупывая локтем плотный свёрток в кармане. — Ещё общественное поручение перед уроками. Надо в комитет заскочить, протоколы сдать.

Зависть к родителям, которые могли просто провести этот день дома, резанула, как бритва. Но делать было нечего — пришлось одеваться и выходить. Школу ни кто не отменял

Я вышел из подъезда. Воздух на улице пах октябрьским дымом от костров из сухой листвы. До двух часов оставалась целая вечность. Нужно было сегодня отсидеть несколько уроков для виду, мелькнуть перед глазами классной, а потом — технично «испариться» через задний двор, прикрываясь комсомольским билетом как универсальной отмычкой.

В классе стояла тишина — та самая, тишина во время контрольной. Только скрип ручек и редкое покашливание. Пахло мелом и сырым полом после уборки. На доске были написаны три варианта заданий, и химические реакции белели на чёрном фоне строгими строчками.

Я сидел на последней парте и старался дышать ровно. Память у меня была хорошая — почти фотографическая. Раз прочитал параграф — и уже помнишь. Для меня химия была как конструктор: главное уловить принцип, а дальше само складывается как нужно.

— Алексей, ты чего в окно уставился? — голос учительницы химии, Анны Сергеевны, прозвучал словно выстрел. — Контрольная работа сама себя не напишет. Или ты, как комсорг, ждёшь, пока коллектив за тебя всё сделает?

По классу прошёлся ленивый смешок. Я заставил себя отвернуться от окна, за которым был серый октябрьский двор, и посмотрел на чистый лист тетради.

«Реакция замещения, — подумал я, машинально записывая дату. — Хлорид меди плюс железо. Железо сильнее, оно вытеснит медь. Легко».

Я взял ручку и уверенно написал формулу. Сосед по парте, Серёга, грыз колпачок и тосковал над задачей про какую-то массовую долю осадка. Он явно не понимал, а я уже видел готовый ответ. Быстро посчитал молекулярные массы, составил пропорцию и написал результат.

— Анна Сергеевна, — я поднял руку, когда до конца урока оставалось ещё минут десять. — Можно сдать пораньше?

Она посмотрела на меня поверх очков.

— Всё сделал, Лёша? Смотри, проверю строго. Ошибешься в коэффициентах — никакой комсомольский билет не спасет от «тройки» в четверти.

Я молча поднялся, положил тетрадь на учительский стол и поймал на себе завистливый взгляд Серёги. Для него это была пытка, для меня — просто разминка для мозгов. Я вышел в пустой коридор, где гулким эхом отдавались мои шаги. Контрольная была позади, и теперь можно было сосредоточиться на другом.