После очередного урока я вышел из класса, но не пошёл в раздевалку, а свернул к туалетам на первом этаже — чтобы не попадаться никому на глаза. Тут пахло хлоркой и дешёвым табаком, который потихоньку курили пацаны. Я дождался следующего звонка, и когда в коридоре стих шум толпы, просочился к чёрному ходу возле спортзала — дверь там всегда была открыта из-за ремонта. Перелез через подоконник — и всё, я на улице.

Школьный двор остался позади. Я зашагал к метро быстро, широко, почти бегом. Солнце в октябре светит, но не греет, ветер продувает насквозь. Я плотнее прижимал локоть к боку — там, под подкладкой куртки, лежали деньги.

До двух часов оставалось меньше часа. По пути я зашёл в гастроном, купил бутылку «Саян» и встал у парапета, наблюдая за людьми. В голове уже не было никакой химии, только наказ Беса: «Стой у железных ворот, делай вид, что афишу разглядываешь».

У кинотеатра уже толпился народ. Пахло жареными семечками и дешёвыми конфетами — это вместо попкорна, которого сейчас ещё даже не придумали. Я медленно обошёл здание слева. Парикмахерская встретила запахом лака и одеколона «Шипр». Дальше действительно был проезд во двор, заставленный пустыми ящиками. Я встал у афиши фильма «Освобождение». Сделал вид, что внимательно читаю, а сам косился по сторонам. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю улицу. Минута, другая…

Из тени двора вышел невысокий, сутулый мужичок лет тридцати в сером плаще и кепке, натянутой почти на глаза. Не спеша он подошёл к воротам, достал папиросу и, даже не глядя на меня, спросил:

— Кино-то хоть интересное, пацан? Или просто изучаешь афишу?

Это был пароль. Или просто проверка — не с ментами ли я.

Я не спешил с ответом. Сначала медленно, словно раздумывая, идти на сеанс или нет, обернулся и окинул взглядом площадь перед «Родиной». Привычно скользнул по сторонам: нет ли где знакомого серого «козлика» или милицейской «копейки» с гербом на двери. Пусто. Только старенький ПАЗик высаживал пассажиров на остановке, да пара стариков на лавке лениво переговаривались о чём-то своём. Я проверил окна домов напротив, прохожих — никаких крепких парней в одинаковых куртках, которые могли бы сойти за оперов в штатском.

Убедившись, что горизонт чист, я шагнул ближе к мужику в кепке. Не отрывая взгляда от афиши фильма «Освобождение», негромко произнёс:

— Кино-то, может, и интересное, дядя. Только я не за билетом. Я от Беса, за шмотками пришёл. Ты — Вадим?

Тип в кепке даже не вздрогнул. Он медленно выпустил струю дыма. Я заметил, как его цепкие, водянистые глаза на секунду мазнули по моему лицу, оценивая возраст, прикид и степень мандража.