Вадик удивлённо поднял бровь и выпустил дым в потолок.

— Классику просишь? Ну ты, пацан, консерватор. Сейчас все за клёш кому хочешь глотку перегрызут. Ладно, погоди…

Он снова залез в свою каморку, пошуршал коробками и вытащил ещё два запечатанных пакета.

— Вот, гляди. «Wrangler». Настоящие, штатовские. Прямые, на поясе семь петель, заклёпки медные. Это тебе не мода на один день, это вещь на века. Только учти — они немного дороже, чем те.

Он бросил мне свёрток. На пакете был нарисован ковбой на лошади, а сквозь целлофан виднелась тёмная, почти чёрная ткань. Я приложил джинсы к поясу. Вот это было оно. Простые, крепкие, с тем самым знаменитым рисунком «ёлочка», который ни с чем не спутаешь.

— Беру эти, — выдохнул я, понимая, что без них из подвала уже не уйду.

Я примерил «Вранглеры», и они сели как влитые. Плотная ткань приятно стянул бёдра, а прямой крой штанин создавал то самое ощущение мужской силы, которого не давал пижонский клёш.

— Вот это дело, — выдохнул я, разглядывая в зеркале своё отражение. — Самое то. Слышь, Вадик, а кроме штанов что у тебя ещё припрятано? Гулять так гулять.

Вадик хитро прищурился, оценив мой азарт. Он понял, что я не просто «зашёл посмотреть», а реальный клиент с тугой котлетой на кармане.

— Вижу, вкус у тебя имеется, пацан, — хмыкнул он, снова ныряя в свои закрома. — Классику любишь? Тогда держи комплект.

Через минуту на диван приземлилась тяжёлая джинсовая куртка той же фирмы — легендарная «Wrangler» с косыми карманами и медными пуговицами-болтами. К ней добавились две белоснежные хлопковые футболки и коробка, от которой у меня перехватило дыхание. Внутри лежали новенькие кроссовки «Puma» — замшевые, с характерной белой волной по бокам. О таком прикиде в нашей школе ни кто не мог даже мечтать.

Я начал прикидывать в уме. Джинсы, куртка, футболки, кроссы… Стопка купюр в моих руках стремительно худела. Денег оставалось совсем немного, но уходить, не купив ничего своим женщинам, я не мог.

— Вадик, — я замялся, заглядывая в пустеющий карман. — Мне бы ещё… для матери и для девушки. Колготки есть? Ну, такие, заграничные, с лайкрой. Чтобы тянулись и не рвались от каждого чиха.

Вадик присвистнул.

— Лайкра? Ну ты даёшь, парень. Это же валюта похлеще золота. Любая баба за них душу продаст, не то что свидание назначит.

Он выудил из небольшой коробки две плоские блестящие упаковки. На обложке улыбалась длинноногая иностранка. Я коснулся пачек — внутри прощупывалось что-то невесомое, почти магическое. Это был тот самый дефицит, ради которого советские женщины готовы были стоять в очередях сутками, но так и не дождаться.