Школьный комсорг насторожился, и его густые брови поползли вверх.

— Что ты имеешь в виду? — явно не ожидая от меня таких заходов, поинтересовался он, нервно поправив воротничок нейлоновой рубашки.

— Да так, сущие пустяки, — я небрежно пожал плечами и посмотрел ему прямо в глаза. — На следующей как ты только что сказал в Райком приезжает делегация из самой ГДР. Так вот. О чем это я?. Хочу значится тоже на эту встречу попасть. Но не в качестве обслуги, а полноценным участником. Послушать, о чём немцы говорить будут, так сказать, из первых уст.

Игорь нервно заёрзал на стуле, и его лицо вытянулось:

— Ты с ума сошёл, Алексей! Туда только актив берут: вожаков, передовиков производства, отличников. А ты… ты же просто рядовой школьник!

— А ты разве не школьник? — усмехнулся я, всё так же не отрывая от него взгляда. — Такой же десятиклассник, как и я. Единственное, что нас отличает, Игорёк, это то, что ты — комсорг школы, а я нет. Но при этом ты хочешь «фирму́» из-под полы. Всё это пахнет, знаешь ли, моральным разложением. Ты мне тут лозунги и прочую агитацию десять минут излагал, а на деле сам видишь, что выходит. Диссонанс, Игорёк.

Он молчал, тяжело дыша. В нём боролись страх перед выговором по партийной линии и жадность. И жадность, похоже, уверенно побеждала.

— И как я это должен сделать? — наконец выдавил он, вытирая скомканным платком выступившую на лбу испарину. — Списки в райкоме утверждают, там всё строго…

— Просто возьмёшь меня с собой. Скажешь, что я твой заместитель по культурно-массовой работе или активист из района… Придумай что-нибудь, у тебя язык по части демагогии будь здоров подвешен. А я решу твой вопрос с дефицитным прикидом. Джинсы «Левис», куртка — всё будет в лучшем виде, как по каталогу. Идёт?

Игорь снова долго молчал, нервно теребя край своего лацкана. Потом медленно, словно через силу, кивнул:

— Ладно, Алексей, договорились, — с явной неохотой выдавил он. — Но смотри: если что-то пойдёт не по инструкции — я тебя в глаза не видел. Понял? Ответственность персональная.

— Понял, не маленький, — я поднялся и протянул ему руку. — Значит, по рукам?

Он нехотя пожал мою ладонь. Я почувствовал, как его пальцы стали влажными от волнения. Механизм завертелся. Теперь оставалось главное — не ударить в грязь лицом перед немцами и, что куда важнее, не засветиться перед «органами».

Через пару часов я снова стоял у той самой знакомой железной двери, отбивая костяшками пальцев три коротких и два длинных. Обустроенный под склад подвал Вадика встретил меня густым запахом дорогого табака и того самого «забугорного» духа, который в советское время прочно ассоциировался у любителей «фирмы» с успехом.