А ведь у меня, если честно, планов громадьё. Фарцовкой я, конечно, ежедневно заниматься не планировал — так, только по случаю и только для знакомых. Ведь если начнёшь активно барыжить дефицитом направо и налево, то быстро или кто‑то стуканет от зависти, или привлечёшь внимание соответствующих органов — а мне такое счастье не улыбалось. Больше всего сейчас моё внимание было занято делегацией из ГДР, на встречу с которой, если верить словам Игоря, я всё‑таки попадаю.

Решив, что бегать сегодня не пойду, я позволил себе ещё минут сорок поваляться в кровати. Разбудил меня уже второй раз за утро голос матери:

— Алексей, вставай! — донеслось из-за закрытой двери.

Я разлепил глаза и взглянул на часы. Ого, до выхода в школу оставалось всего двадцать минут! Хорошо, что мама прикрикнула, а то точно проспал бы к первому уроку.

После ванны я заскочил на кухню, сделал глоток уже остывшего чая и на ходу сунул в рот бутерброд с маслом и сыром.

— Мам, до вечера! — бросил я, натягивая те самые кроссовки, что произвели в школе настоящий фурор.

У подъезда меня по традиции поджидал Мишка. Поздоровавшись, он снова впился взглядом в мою обновку и половину дороги клянчил достать ему такие же.

— Миха, — перебил я друга, — а бабок-то у тебя хватит на такие «шузы»?

— На что? — не поняв сленга, переспросил он.

— Ну, на обувь. На кроссовки такие. Откуда у тебя столько денег?

— Ну… родителей попрошу, — обиженно буркнул он.

— Вот ты сначала с ними поговори, а за мной не заржавеет. Подгоню тебе любые, как другу — со скидкой.

Мы шли по мокрому асфальту, обходя глубокие лужи. Я уверенно держал над головой зонт, а Мишка, за неимением оного, накинул на голову капюшон своей синей болоньевой куртки. Дождь то затихал, то принимался накрапывать с новой силой, превращая октябрьское утро в унылую серую хмарь.

— Слушай, Лёх, — Мишка высунул нос из-под капюшона, стараясь не отставать, — я думаю, батя денег не даст. Он и так ворчит, что я кеды за месяц «убиваю».

— Значит, будешь в обычных «говнодавах» ходить, — философски заметил я, перепрыгивая через очередную лужу. — «Шузы», Мишка, — это вещь статусная, их ценить надо. В них не в футбол гоняют, а на свидания ходят.

Мишка вздохнул, шлёпая по воде. Его болоньевая куртка — писк моды прошлых лет — на фоне моих кроссовок выглядела уже не так эффектно. Он явно представлял, как зайдёт в класс в фирменной обувке и как на него посмотрит Ленка Лосева, по которой он сохнет уже не первый год.

— А ты откуда всё-таки их взял? — в сотый раз забросил он удочку. — Родственник в «Берёзке» работает?