Я видел, как в её голове начали проворачиваться шестерёнки. Обида ещё была жива, но амбиции и жажда справедливости уже начали брать верх.

— Ты хочешь его подставить? — прошептала она, невольно подавшись вперёд.

— Я хочу, чтобы каждый получил то, что заслужил, — уклончиво ответил я, выдерживая её пронзительный взгляд. — А пока — вытри слёзы. Для встречи с немцами нам нужен план. Такой, чтобы Игорёк сам подставился и с треском вылетел из своего кресла. И для этого мы с тобой должны продумать всё до мелочей — так, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрения. Ты поможешь мне не наделать ошибок, а я… я сделаю так, что тебя заметят нужные люди.

Она на мгновение замерла, взвешивая слова. В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом улицы за окном. Затем Зоя медленно кивнула, и в её глазах впервые за этот день промелькнуло что-то новое — не обида, а холодный расчёт и готовность действовать.

Я мельком взглянул на часы над входом в рекреацию и чертыхнулся про себя. Литература началась уже пять минут назад, а я всё ещё торчал в коридоре, занимаясь вербовкой «комсомольских кадров».

— Всё, Зоя, приведи себя в порядок и иди в класс. Увидимся на перемене, — бросил я и, не дожидаясь ответа, рванул к кабинету литературы.

Урок пролетел как в тумане. Я едва слышал, как учительница монотонно разбирала «Евгения Онегина», и почти не замечал, как одноклассники украдкой перекидывались записками. В голове крутились схемы и расчёты — я будто вёл партию на невидимой шахматной доске.

На большой перемене, как и планировал, я снова заглянул к Игорю. Тот сидел в своём кресле, развалившись и по‑хозяйски закинув ногу на ногу. Вид у него был такой, будто он уже как минимум первый секретарь ЦК: подбородок задран, взгляд снисходительный, пальцы небрежно перебирают бумаги — словно это не школьные ведомости, а судьбоносные указы.

— О, заходи, правая рука! — Игорь просиял, увидев меня. — Слушай, планы такие: после уроков не разбегаемся. Поедем в райком.

Он наклонился ко мне, понизив голос до заговорщицкого шёпота, и даже оглянулся на дверь, хотя в кабинете мы были одни.

— Познакомлю тебя с нашим активом и, главное, со Светланой Никоновой. Она у нас рулит всем молодёжным направлением. Женщина молодая, эффектная, но амбициозная — просто жуть. Ты с ней поаккуратнее. Шепчутся, что у неё папа в обкоме такой пост занимает, что нам и не снилось. Если ей понравишься — считай, все двери в городе перед тобой открыты.

Я кивнул, сохраняя на лице вежливую заинтересованность, но внутри лишь усмехнулся. Игорь так увлечённо расписывал свои связи, что даже не понимал: он сам для меня — лишь удобная ступенька. Его тщеславие — вот мой главный козырь.