Он снял колпак, аккуратно протёр линзы белой замшей, зажал одну из сотен в держатель и присел, словно хирург перед началом тонкой операции. Левый глаз прикрыл, правый прищурил, зафиксировался. Молча, без спешки, медленно повернул барабан, настраивая резкость.

— Волокна на месте… лента реагирует… — пробормотал себе под нос. — Микропечать читается… Отлично. Без химии. Бюро бы одобрило.

— Простите, — осторожно спросил, стоя в полуметре, — какое бюро?

Августин не отрывался от микроскопа, но бровь приподнялась.

— Секретное, — сказал после короткой паузы. — В Штатах. Такое проверяет банкноты на фальш и вмешательство. У них там всё научно, с таблицами, допусками. А у нас — на глаз, по памяти, по чутью. Но пока ещё ни разу не ошибся.

Он отложил первую купюру и взял вторую.

— Если бы не работал с ними лет десять — не стал бы менять ни у кого. А так… — он чуть улыбнулся. — Глаза помнят больше, чем пальцы. Особенно если линзы хорошие.

Фраза показалась мне чуть театральной. Не грубой, не фальшивой, но с каким-то неуловимым оттенком. Как будто за этими словами стояло больше, чем просто опыт и линзы. Почти незаметно активировал ментальную команду.

— «Друг», сделай анализ.

Ответ прозвучал мгновенно, нейтрально:

— Эмоциональный фон — спокоен. Напряжения нет. Пульс стабилен. Тембр голоса совпадает с паттерном искренности. Вероятность обмана — менее трёх процентов.

— Возможные скрытые связи?

— Высока вероятность прошлой принадлежности к структурам службы безопасности Кубы. Возможно, контакт с западными экспертами в период до 1976 года. Текущие связи — не выявлены.

Августин между тем продолжал работу, не догадываясь, что за его спиной в тени невидимо разворачивается многослойный анализ. Следующая купюра была уже в держателе. Он наклонился, вглядываясь в микропечать, и в полголоса пробормотал:

— Новые серии всё же другие. Как будто бумага чуть мягче. Но всё в пределах нормы.

Внутри возникло чувство — этот человек видел больше, чем говорил. Не просто перекупщик. Скорее — архив, законсервированный в лавке с часами, микроскопом и старой американской кофемолкой в углу.

Проверка закончилась. Семь купюр легли рядом аккуратной стопкой. Августин вытер руки тряпочкой, убрал микроскоп и только тогда взглянул в упор:

— Так что, всё устраивает?

— Пока более чем, — мой ответ прозвучал спокойно. И в нём не было лжи.

Он выпрямился, осторожно достал купюру, отложил в сторону. Потом, не спрашивая разрешения, одну за другой проверил остальные шесть. Руки двигались уверенно, как у человека, который в этом деле не новичок. Четвёртую задержал чуть дольше — на ней был лёгкий изгиб и небольшой надрыв на краю. Прищурился, проверил реакцию волокон под ультрафиолетом, кивнул самому себе и отложил к остальным.