— Я предлагаю, Филипп Иванович, пройти курс. Без больничных и диагнозов в карточке. Комплекс витаминов, очищение, диета, отдых. У меня в оборудовании есть кое-что, чего даже в кремлёвке не дают. И ещё кое-что оттуда, откуда вы даже не догадываетесь.

Я сказал это тихо, но с намёком, и он меня прекрасно понял.

— Делаешь предложение, от которого нельзя отказаться?

— Да нет, я просто не хочу, чтобы вы загнулись в тот момент, когда будете мне ещё очень нужны.

Он посмотрел в сторону, где темнела наша каса. Потом снова на меня.

— Ладно. Договорились. Но только чтоб без всяких там синих пилюль и банок с надписью на латыни.

— Обещаю. Всё будет культурно. И эффективно. Начнём завтра.

Измайлов встал.

— Вот уж не думал, что мой личный доктор будет… таким.

— А я не думал, что мой начальник будет нуждаться в моей медпомощи.

Утро продолжилось без спешки, но с чётким планом: сегодня — в центр. Не в университет, не в консульство, не к часовщику, а туда, где всё настоящее: карты, перехваты, тепловой гул антенн, и где можно чувствовать ситуацию в прямом эфире. Только заскачу к себе в касу на минутку, надо посетить комнату для мальчиков.

К моему удивлению, Инна, уже умудрилась натереть кофе в маленькой мельничке, обернулась ко мне, всё ещё босая, с чуть растрёпанными волосами и улыбкой:

— Ты сегодня в свой «главный штаб»?

— Ага, надо, бормашина ведёт себя как старый граммофон — то бурчит, то чихает.

Инна усмехнулась:

— А я думала, ты уже с ней душевно сросся. Даже ревную иногда.

— Это ты зря. Но сегодня — профилактика. Стоматолог, если уж он настоящий, должен следить не только за зубами, но и за инструментом. Иначе — это уже не медицина, а импровизация с острым предметом.

Пожав ей плечо и захлопнув дверь, я спустился во двор. «Победа» стояла под пальмой, припорошенная пыльцой и утренними листьями. Надо бы накрывать, но руки всё не доходят. Капот я открыл плавно, по-отечески. Масло в норме, ремень не свистит — значит гуд.

Завёлся с полоборота — не зря на днях прочистил карбюратор, заменил свечи и перебрал стартер. Досталось от меня и аккумулятору. Сейчас мотор гудел, как старый баритон на репетиции хора: слегка устало, но честно.

В сарае я с недавних пор храню два комплекта запасных щёток, латунный ёршик и маленький флакон машинного масла — всё для зубной машины. Взял, бросил в коробку под сиденьем.

Через пятнадцать минут я уже был по пути в центр, на своей верной «Победе», где гудел вентилятор, а на заднем сиденье лежал контейнер с бутербродами приготовленными заботливой Жанной Михайловной. Утро ещё держалось на лёгкой прохладе, но к полудню, как всегда, всё станет горячо, и только по погоде.