Повесив трубку, он добавил, уже тише, в пустоту:

— Надо понимать: гринго не сдаются, даже если теряются. Особенно если потеря — не случайность.

* * *

Посольство СССР в Гаване.

Тот же день, спустя пару часов.

Советник советского посольства Пётр Артемьев, который на самом деле был замрезидента КГБ в Гаване, зачитывал телеграмму, только что пришедшую в советское посольство по защищенной линии связи:

— «…МИД Кубы получил официальный запрос от швейцарского посольства, действующего от имени США. Два американских гражданина — Майкл Хьюстон и Джордж Робинсон — пропали на территории Республики Куба. Предположительно в восточной части острова, ближе к Гуантанамо…»

В этом месте он поднял глаза на генерала Измайлова, сидящего по другую сторону длинного стола в комнате для конфиденциальных переговоров.

— Похоже, у наших коллег с той стороны пошла ответная волна. Пронюхали, что эти двое не упали с обрыва в море, а у кубинцев. И решили подать запрос — на случай, если мы не понимаем, кого задержали.

— Эти двое — те самые, которых твои ребята задержали? Возле источника?

Измайлов кивнул, и взял распечатку в руки. Его пальцы скользнули по строкам, взгляд стал жёстче.

— Да, Петр Ильич. Те, кто был с приборами, и которые потом прикидывались наблюдателями. Их засёк мой сотрудник, а потом аккуратно без шума взял. Как в кино отошел в кустики отлить, а тут они… Это уже после он вызвал кубинский спецназ.

— Значит так. — Артемьев резко поднялся. — Передаю в центр: запрос США зафиксирован. Но информации об этих гражданах у наших союзниках, официально, нет. Пусть пока варятся в собственном соку. А кубинцам — пока ни слова, пока Москва не даст отмашку.

Он повернулся и пошел к выходу, уже на ходу накидывая пиджак.

Генерал следуя за ним подумал:

'Надо обязательно связаться с Борисенком, чтобы был готов. Начинается большая игра. И эта нота — не конец, а только первый ход в ней.

* * *

Наша дорога назад оказалась длиннее, чем была в реальности. Возможно, потому что в кузове царило молчание. Кубинцы сидели напряжённые, как натянутые струны, не обменявшись ни словом после того как началось движение группы. Сидевший рядом со мной Щеглов дремал, обхватив флягу обеими руками, как ребёнок игрушку. Иванихин курил, высуновшись в окно. Я уперся взглядом в одно и то же пятно на борту кузова. Инна с закрытыми глазами лежала на вещмешке, прижавшись ко мне плечом.

Капитан Руис ехал, устроившись у выхода из кузова и время от времени переговаривался с радистом, тихо, отрывисто, по-военному. «Лас Сомбрас» держали связь с Гаваной почти непрерывно, будто опасаясь, что что-то изменится в пути. Я понимал их, ситуация была не просто нестандартной, она вышла за привычные рамки.