И все равно лучше свалить на Алтай. Мало ли как кости выпадут — могут и заговорщики победить. Тогда они мне многое припомнят… Кто бы не победил.
Я отпустил дьяка и задумался. Все равно — подозрительно. Не помню я как-то в истории случаев, чтобы царевичи глава приказов становились. Да и удостоверение я у дьяка не спросил. Потому как нет здесь еще их, удостоверений этих. Конечно, и самоубийц, приказными дьяками притворяющимися, тут тоже немного, но я ведь притворялся, в Мангазее, верно? Значит, и кто-то еще осмелеть мог. Может — это все хитрая ловушка, чтобы выманить меня из терема, из-под надежного купола смертоносной Голос?
— Мишка, позови боярышню Клавдию!
— Нет ее, Викентий Георгиевич, на Москву уехала! — выглянула голова в дверях.
Блин. Как не вовремя-то… А, хотя, чего это я, у меня же волшебное зеркальце есть!
Связавшись с названной сестренкой, я попросил у нее разузнать, правда ли, что царевич Иван главой Приказа тайных дел стал и будет ли по этому поводу пир в Кремле? После чего остался сидеть в кабинете и грызть ногти, в сомнениях.
Клава отзвонилась через зеркальце, когда время начало уже поджимать, и подтвердила, что да, все так и есть, гонец не соврал. Ладно, в кои-то веки моя паранойя промахнулась…
Убрав зеркальце, я встал и приказал запрягать коней, готовить сани и выездной отряд стрельцов, чтобы охранять меня от возможного нападения по дороге. Потому что параноики живут нервнее, чем пофигисты, зато дольше.
* * *
Эх, хороша ночная Москва! Горят фонари на улицах — ну, по крайней мере, на тех, через которые мы проезжаем — светят вывески лавок и корчем, горят разноцветные стекла в окнах домов и теремов, раскрашивая белые сугробы цветными пятнами, желтеют бревенчатые стены…
Да что там, блин⁈
Что-то загрохотало впереди, заржали кони, мои сани резко затормозили. Я осторожно отодвинул шторку на дверце — снайпера-то того гребаного так и не поймали — выглянул узнать, что там произошло.
Мои стрельцы не подвели: кто вскинул мушкет — да знаю я, что это называется пищаль! Мне это слово не нравится! — кто обнажил саблю, в общем, ребятам тоже это показалось похожим на ловушку какую-то.
Какая-то неуклюжая каракатица уронила штабель бочек, уложенных вдоль забора, вот они и раскатились, прямо под ноги коням. Слышу, Нафаня орет, а та самая каракатица неразборчиво оправдывается.
Нет, вроде все тихо, никто не рвется к моим саням, с холодным огнестрельным железом наперевес, никто не пытается меня заколоть и нарубить, только какой-то нищий, закутавшийся в лохмотья, сидит у стены, что-то бормоча себе под нос. Но он не дергается и явно безобиден.