— Мы будем и дальше играть в жмурки? — нетерпеливо прервала внучка бабушку, — это забава для детей, а вы мните себя многомудрой.
— Ладно. — Произнесла Величана после непродолжительного молчания.
— Скажу правду. Ты очень необходима нашей семье.
— Вот именно. Вашей семье. Вы меня и родителя моего никогда не считали за ровню. Я значу для вас не больше, чем шавка приблудная, — с горечью отозвалась Чистозвана, дивясь собственной смелости. Когда твой недруг даёт слабину, то ты пытаешься уколоть его побольнее, чувствуя его уязвимость. А Величана была недругом для своей младшей внучки.
Не умела Чистозвана орудовать костяной иглой, однако теперь пыталась уколоть бабку побольнее, словно мстя ей за годы нелюбви, пренебрежения и унижений. Её щёки алели, как маков цвет, а глаза метали молнии. Наконец-то она высказала этой неласковой, нелюбящей и высокомерной женщине всё, что думает о ней.
— Не стоит цепляться к моим словам, как репей придорожный.
— Репей — это ваша семья, — Чистозвана нарочито выделила слово ваша. — Обвилась ваша Осинка сорной травой возле княжеского дуба.
— Я приложила все усилия, чтобы пересадить эту сорную траву в княжеский огород. Ты похожа на малое дитя, которое тетёшкает свою обиду, как тряпичную куколку. Уж мне ли этого не понимать? — неожиданно мрачно произнесла Величана. — Как не тешь свою израненную гордость, а прошлого не воротишь. Посмотри на меня. Простая ленточка в юности дарит больше счастья, чем парча и паволоки в старости. Многие скряги откладывают сбережения на чёрный день, но приходит пожар и куны, веверицы и медные слитки сгорают вместе с избой. Такова воля Богов. А у человека не остаётся даже воспоминаний, только горькие сожаления.
Праведный гнев Чистозваны испарился, как молочный туман, витающий над кронами лип и берёз. Никогда ещё она не слышала такой горечи в медовом голосе своей бабушки, никогда ещё они не говорили без притворства и ужимок.
— Тогда я вас слушаю.
— Видишь ли, моя лапушка, — продолжила повеселевшая Величана, — всё дело в том, что мы, словно по острию клинка булатного ступаем. Осинка не намного умнее тебя, не в обиду будь сказано. Тоже считает, что можно всё решить словами гневными, а не хитростью. Но слово серебро, а молчание золото. Мало овладеть даром речи. Нужно овладеть даром молчания. Осинка же…— тут Величана досадливо махнула костлявой рукой, похожей на птичью лапку.
— Она перечит своему супругу?
— Только этого не хватало, — нахмурилась Величана, — при нём она сдерживает своё дурное настроение. Но после его ухода творится настоящий Рагнарёк, как любят говорить варяги. В общем она умудрилась настроить против себя всех нарочитых мужей и даже волхвов. Только боярин Сушко поддерживает нас.