— Она мне говорила, что с самой Бабой-Ягой зналась, да и руки у Величаны по локоть в крови. Она своего братца родимого в болоте утопила. Как только Род не покарал эту злодейку подлую?
— Что же, придётся мне самому озаботиться этим вопросом, — произнёс Велислав, поглаживая округлое бедро Чистозваны, — однажды я уже покарал такого нечестивца. Надо было ещё тогда казнить Величану. Но у князя Яронега слишком мягкое сердце. Подумал, что она не так виновата, как её сын. Да и от казней он устал, не захотел пачкать свои руки в крови старой женщины. Но врагов надо убивать, чтобы не плодились, как отродья змея Триглава.
Кудесник, как это часто бывало, оказался прав. Вскоре в лесу объявились топляки, упыри, оборотни, мавки, кикиморы. Всё они были заложными покойниками, чья смерть была результатом душегубства или несчастного случая. Были среди них и те, кто сами накладывали на себя руки. Но то, что они проявили свою вредоносность именно сейчас, было особенно подозрительно. Многие весняки боялись выходить из дома. Велислав же организовал облаву на нежить. Почти все мужчины веси присоединились к решительно настроенному волхву. Даже Чистозване Велислав не признался, как скверно ему ловить себе подобных. Никому он не говорил, что сам был оборотнем. Вдруг эта сила в нём от Чернобога? Но весь необходимо было спасти. Величана почти со слезами смотрела, с каким неистовством люди обрывают ветви осины. Женщины переживали неимоверно за своих мужей, суженых, братьев, отцов. В веси стоял вой, крик и плач. Чистозвана казалась спокойной. На ней был сарафан из алого шёлка, на высокой груди блестели янтарные бусы — то единственное, что осталось от богатой жизни в княжеском тереме, а густые волосы цвета тёмного мёда украшал венок из пышных золотистых речных цветов. К своему удивлению, девушка заметила среди борцов с нежитью своего любого Вадима. И тут же поправила себя: «Вадим уже не мой». Вадим глядел на неё с обидой, чем окончательно возмутил брошенную невесту.
— Как же Осинка тебя отпустила? Или ты ещё не попал под сафьяновый сапожок этой старушки? — Чистозвана понимала, что ведёт себя недостойнно, но не могла остановиться. Казалось, что позабыла былую обиду, но злость жгла посильнее раскалённого булата.
Вадим пристально посмотрел в глаза цвета медуницы и презрительно сплюнул на землю, не сказав ничего своей ладе былой. Но многие женщины поддержали смех, который помогает не сойти с ума от тревоги в самых тяжёлых жизненных условиях.
— Подчоботник.
— Ишь сердитый какой!
— Да после такой суложи никакая нежить не страшна!