Я должен был знать, что это невозможно. И честно говоря, должен был догадаться, что ее отец и дяди будут вмешиваться в наши отношения. Но, начистоту, большую часть разговоров вела Надя. Я даже не могу из-за этого расстроиться. Она всего лишь ребенок, даже не подросток, и Аня, казалось, улыбалась каждый раз, когда говорила маленькая кузина.
Из наших предыдущих разговоров знаю, что к Наде она относится так же, как к Ирине. Ане жаль, что она так сильно изолировала себя от них, и жаль, что не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы поддерживать с ними контакт раньше. И, насколько понимаю, сегодня вечером Аня впервые по-настоящему видит свою кузину, а не просто мимоходом.
— Что ж, все это было очень сытно, — говорит Ирина, похлопывая себя по плоскому животу, как будто он невыносимо полный. — Думаю, мне нужно прогуляться по саду перед десертом. Надя, вы с папой проводите меня?
Ожидаю, что двенадцатилетняя девочка закатит глаза или пожалуется, что ее попросили уйти, но она явно взволнована такой перспективой и с улыбкой вскакивает со своего места.
— Мне нравятся наши прогулки принцесс. Можем ли мы заставить папу снова вести себя так, будто он наш телохранитель?
Ирина улыбается.
— Конечно, можем.
— Ты просто хочешь дать им больше времени побыть наедине, — ворчит Лев, но смягчается, когда дочь хватает его за руку, чтобы поднять с места.
Когда эта маленькая семья отделяется от группы и направляется к выходу из столовой, я поворачиваюсь к Ане, приподняв брови.
— Прогулка принцесс?
Ее глаза сияют нежностью, когда она объясняет.
— Это то, что я придумала, когда была маленькой. Гуляла и прыгала по садам, а братья или папа следовали за мной по пятам. Они притворялись, что присматривают за королевской принцессой, пока я резвилась. Не знаю, почему мне это показалось таким забавным, но Надя решила, что ей это тоже нравится. Это стало своего рода глупой традицией.
— Королевская принцесса-балерина.
Мы с Аней одновременно поднимаем головы на звук голоса ее отца и поворачиваемся к главе стола, где он сидит. Пахан прочищает горло, привлекая всеобщее внимание, и поясняет.
— Ты хотела, чтобы мы называли тебя принцессой-балериной. Тебе было мало королевского титула, хотела, чтобы мы знали, что ты не просто принцесса.
Щеки Ани заливаются теплым румянцем, и она улыбается ему.
— Я была немного настойчива в этом, помню.
— Немного? — Антон усмехается. — Ты была самой непреклонной маленькой девочкой,dochen’ka . Обычно расхаживала по этим залам в своих балетных туфельках, демонстрируя больше индивидуальности, чем любой из твоих бедных братьев. Мы были беспомощны. Никто из нас не мог сказать тебе«нет» .