— Итак... стационар, — заключает он, понимая мои доводы. — На два месяца? Когда ты уезжаешь?
— Через два дня, — признаюсь. — Не хотела давать себе время испугаться и передумать. Если мне придется уехать, когда приеду, я смогу это сделать. Но изо всех сил постараюсь продержаться. Программой руководит мой психотерапевт, и она добилась больших успехов. Я ее единственная пациентка, котораяне участвует в программе.
— Два дня, блять, — Маттео говорит так, словно ему больно. — И мы не сможем разговаривать?
— Ну, мы не сможем переписываться или созваниваться, — с сожалением говорю. — Но, эм, ты можешь отправлять мне письма. Ты не обязан, но...
— Я буду, — перебивает он. — Собираюсь отправить тебе столько писем, что ты даже не представляешь, Аня.
Меня переполняет облегчение, и я расплываюсь в улыбке, хотя он этого не видит.
— Ты также можешь писать мне на электронную почту, но у меня будет только час времени на это. Думаю, что будет два дня в неделю, когда мы сможем проверять электронную почту и отвечать на письма. Просто не сможешь присылать мне фотографии или писать о чем-то тревожном, что бы это ни значило.
— Я могу это сделать, — клянется Маттео, и его тон становится решительно серьезным. — Я... блять, буду скучать по тебе, но так рад за тебя. Ты делаешь это ради себя, и ты такая чертовски смелая, что решилась на этот шаг, понимаешь?
С трудом сглатываю и качаю головой.
— Пытаюсь быть такой. Это нелегко.
— Я здесь ради тебя, хорошо? Что бы тебе ни понадобилось, я буду рядом. Собираюсь навестить тебя, как только ты закончишь. Если ты этого захочешь.
— Буду ждать, — отвечаю, сдерживая улыбку. — О, и могу я попросить тебя об одолжении?
Он отвечает без колебаний.
— О чем угодно.
— Я напишу тебе об этом, — говорю ему. — Мне пора идти, но мы еще поговорим, прежде чем я уеду, обещаю.
— Буду ждать, — вторит Маттео.
Не прошло и десяти минут, как набираюсь смелости на еще один звонок. На этот раз приходится ждать ответа больше четырех гудков.
— Кто это?
— Нико? — спрашиваю, удивленная тем, насколько сонным звучит его голос, несмотря на то, что время близится к полудню. — Это Аня. Эм, Аня Морозов?
Он хмыкает в знак узнавания.
— Откуда у тебя мой номер?
— Эм, я сказала Маттео, что он нужен моему дяде Льву, чтобы тот мог поговорить с тобой о делах силовиков. И он прислал мне его.
— Так почему мне звонишь ты, а не он? Тысоврала ему, Аня? Ох, ох, это было не очень мило с твоей стороны.
— У меня была веская причина, — оправдываюсь, несмотря на его поддразнивающий тон.
— Уверен, что так и было, — Нико вздыхает, и слышно, как возится с чем-то неподалеку, из трубки доносятся неразборчивые звуки. — Я что, второй Моретти, с которым ты когда-либо разговаривала? Пиздец какой странный выбор с твоей стороны. Неужели не могла найти кого-нибудь получше?