Аня
Он не сделал ничего плохого.
Я собиралась быстро отправить сообщение, объяснив, что видела его брата днем и что тот присматривал за мной, но тут Надя подарила мне цветы, и я не могла быть грубой, проигнорировав ее, чтобы написать Маттео. И букет у нее был очень красивый, несмотря на опасения дяди, что блестки могут показаться мне странными. Почти жалею, что они живые, ведь рано или поздно умрут.
— Наша очаровательная племянница сказала тебе, что она меняет одного Моретти на другого? — спрашивает дядя Лев, проводя пальцами по руке жены.
Тетя Ирина чуть не давится, когда делает последний глоток.
— Что?
— Ты не смешной, — говорю ему, сердито скрещивая руки на груди.
— Объяснись,muzh , — резко требует она.
— Тебе следовало бы попросить ее объясниться, — говорит ей дядя, и в его глазах пляшут озорные искорки, пока он притворяется невинным. — Это она поцеловала Нико Моретти прямо у нас на глазах.
Надя ахает, выглядя опустошенной.
— А как же Маттео?
Ирина возмущается вместе с дочерью.
—Что?
Сворачивая салфетку, поднимаю ее и бросаю в него, довольная, что та попала ему прямо в нос. Он выглядит почти гордым, когда салфетка падает ему на колени.
— Она поцеловала его в щеку, — продолжает папа, пока я продолжаю хмуро смотреть на его брата.
— Едва ли, — раздраженно добавляю. — Мои губыедва коснулись его щеки. Он присматривал за мной два месяца. Я говорила «спасибо».
— Что он сделал? — спрашивает тетя Ирина, приоткрыв рот. — Я совсем запуталась.
— Он сам взял на себя секретную личную охрану Ани, пока она была в отъезде. С ним была целая команда, — объясняет дядя Лев, допивая свой напиток.
— Это было мило с его стороны, — решает Надя, кивая в подтверждение своих слов.
Впервые за весь вечер Александр издает какой-то звук. На самом деле это смех.
Оскорбленная таким выбором времени, Надя сердито смотрит на более молодую копию дяди Михаила.
— Над чем ты смеешься,pridurok ?
Мои глаза расширяются, когда слышу, с какой злобой она называет его придурком.
— Нико Моретти совсем не милый,rebyonok.
Ребенок.
Что ж, по крайней мере, он не назвал ее как-нибудь похуже. Если бы Александр это сделал, за столом могло бы начаться рукоприкладство.
— Смотрите у меня оба, — говорит дядя Лев, к удивлению Нади, бросая на нее такой же суровый взгляд, как и на Александра.
— Онпридурок , — оправдывается она, вздергивая подбородок. — Он никогда не разговаривал со мной, а теперь смеется надо мной, как над дурой.И забыл о моем дне рождения в прошлом году!
О боже.
— Не забыл, он был в России, — начинает объяснять дядя Михаил.
Его быстро перебивают.