Но никто не может доказать, что отец Кузнецова не был похищен или убит. Его нельзя пристыдить за фамилию без доказательств, но можно заставить бороться за свое место здесь, как и любого другого.
Как и меня.
Но, к несчастью для Кузнецова, сегодня не его вечер.
Он дерется упорнее остальных, надо отдать ему должное. Настолько, что, возможно, позже мне придется замолвить за него словечко. Прежде чем я это сделаю, нужно выяснить, только ли он хороший боец или еще и хороший человек.
Кузнецов ловит меня правым хуком, который разбивает губу, и наносит несколько хороших ударов по ребрам, к которым, безусловно, нужно будет приложить лед, когда вернусь домой. Но этого недостаточно.
Я заставил его задыхаться уже в первую минуту. Если бы я не был натренирован лучше, то мог бы позволить себе чувствовать себя виноватым из-за боли, которую причиняю ему. Но чувство вины может замедлить тебя. Это происходит неосознанно. Ты этого не замечаешь, но мозг посылает сигналы, которые заставляют тебя отступить, а у меня нет времени на это.
Я выиграю этот бой.
Все мои удары сильные и идеально точные, использую его истощение в своих интересах. Не пытаюсь причинить парню слишком сильную боль, но это может быть неизбежно. Эти бои кровавые, и чем яростнее ты ведешь себя, тем громче шумит толпа.
Сегодня вечером я сломал только одну руку и один нос. И то, и другое – в моей четвертой драке с особенно неприятным здоровяком, который выглядел так, словно хотел съесть меня и искупаться в моей крови. Но оба раза я раздавливал ему руку и нос с такой силой, что треск разносился эхом по округе, и оба раза толпа просто, блять, сходила с ума.
И прямо сейчас они, кажется, пытаются подтолкнуть меня к этому снова. Часть меня думает, что они забыли, что я – Моретти, и просто наслаждаются жестоким шоу, которое им предлагают. И все же, несмотря на рев толпы, не пытаюсь дать им то, чего они хотят. Это просто случается.
Я не собирался пинать парня так сильно, чтобы почувствовать, как хрустят его ребра под моей ногой. Крика агонии Кузнецова почти достаточно, чтобы заставить меня пожалеть об этом. Но я все равно довожу дело до конца. С размаху бью его левой в подбородок, и он падает, не теряя сознания, но и не поднимаясь на ноги. Бой засчитывается мне как победа, и я с облегчением выдыхаю.
Я, блять, сделал это.
Раненого Кузнецова уводят с ринга, и я остаюсь один, чтобы насладиться победой. Замечаю, что некоторые зрители злятся, но большинство смотрит на меня с уважением. Дмитрий одобрительно кивает, а я в ответ расплываюсь в кровавой улыбке.