— Тебе не нужно было швырять меня на пол, чтобы вытащить из постели, — ворчу, шлепая за ним босыми ногами по холодному полу, глаза все еще привыкают к темноте.
— Бу-бу-бу.
Придурок.
— Ты собираешься рассказать мне что происходит?
— Нет.
Дважды придурок.
Кабинет отца находится недалеко от моей комнаты, но к тому времени, как мы появляемся, он уже битком набит моими братьями. Все в разной степени одетости. Большинство в спортивных или пижамных штанах, но некоторые и в помятой повседневной одежде. Аполло все еще одет в часть костюма; клянусь, этот напыщенный осел спит в нем.Или вообще не спит. Как уже сказал, он мог бы быть вампиром, если хотите знать мое мнение.
Замкнутый, угрюмый, ведет себя так, будто все должны его бояться. Вполне подходит.
Оглядывая комнату, я с удивлением обнаруживаю, что дядя Сезар тоже здесь. Он, конечно, проводит в нашем доме много времени. Но посреди ночи в обычный будний день? Это определенно можно назвать странным.
— Ты что, спал? — спрашивает мой брат Армани, когда я встаю на свободное место рядом с ним. Его длинные каштановые волосы собраны сзади в небрежный пучок, а татуировки выставлены напоказ под странным подобием рубашки. Это темно-синяя шелковая рубашка от Версаче, которая едва застегнута, и это верный признак того, что он вернулся домой из какого-то клуба, чтобы быть здесь. — Ты так плохо справляешься со своими восемнадцатью, мой друг. Ты мог бы выйти в свет.
Закатываю глаза.
— И наблюдать, как тебя трахают модели? Нет, спасибо.
Он улыбается, сверкая белыми зубами.
— Завидуешь?
— Ни капельки.
Предпочитаю, чтобы мой разврат происходил на моих условиях, а мои условия никогда не подразумевают прогулки посреди ночи, когда я могу наслаждаться комфортом своей постели. Если хочу повеселиться, то заканчиваю в полночь. В конце концов, мужчине нужен полноценный сон.
— Скучный, — цокает Армани.
Бросаю на него взгляд, говорящий: «Серьезно?».
Мы оба знаем, что я не из скучных Моретти. Даже близко нет.
Он расплывается в улыбке и беззвучно смеется, в его кристально-голубых глазах светится веселье. На самом деле, этомои кристально-голубые глаза. Они есть почти у всех нас. Из девяти сыновей Данте Моретти только двое были кареглазыми. Эмилио и Элио – единственные однояйцевые близнецы, но, думаю, этого было недостаточно, чтобы сделать их уникальными. Им пришлось обзавестись еще и темно-карими радужками, чтобы выделяться.
В детстве я немного завидовал. Мне всегда казалось, что с глазами Элио я бы выглядел прекрасно. И с его мышцами тоже, но в итоге я накачал свои сам.