— Уверен, ты справишься. У тебя нет списка того, что ты хочешь попробовать? Выбери что-нибудь, и мы попробуем.
— Ну... — он замолкает, задумавшись. — Я никогда не варил кого-то заживо. Правда, сначала нам придется хорошенько их помучить. Не хочу, чтобы они умерли слишком быстро. И не знаю, насколько это будет больно, потому что никогда раньше не видел, как это делают.
— О, сварить заживо, и это все? — поддразниваю, слегка смеясь. — Ты интересный парень, Нико.
— Неужели? — с сомнением спрашивает он. — Я бы сказал, что интереснее то, что ты хочешь пытать, чем то, что у меня в голове припасено несколько идей на такой случай.
— Ну... — неловко откашливаюсь, прочищая горло. — Мы всегда знали, что я интересный человек. Уже много лет пытаюсь донести до вас, что я лучший из братьев.
Римо фыркает, возвращаясь к печатанию.
Нико даже не делает вид, что развеселился.
— Сложная публика.
— Попробуй новый материал, если хочешь, чтобы смеялись, — недобро предлагает Нико.
— Дай мне передохнуть, ладно? — фыркаю, ворча себе под нос. — Я сегодня не в лучшей форме. У меня в голове пиздец.
У брата нет подходящего замечания на этот счет.
— Думаю, это хорошо, — говорит Ремо, не поворачиваясь к нам лицом. Он продолжает работать над кодированием или программированием, или чем там еще он занимается на своих экранах.
Нуждаясь в разъяснении, я спрашиваю.
— Что хорошего?
— Что вы оба так переживаете из-за этого, — рассеянно отвечает он. — Что вы слышите о чем-то настолько ужасном и хотите все исправить, даже если на самом деле ничем не можете ей помочь. Папа гордился бы нами, если бы знал, чем мы все сейчас занимаемся.
Я…
— Я не делаю ничего благородного, — ворчит Нико. — Хочу наказывать преступников самыми бесчеловечными способами. И собираюсь наслаждаться этим. Мне плевать, если этим кто-то будет гордиться.
— Я тоже не пытаюсь заставить кого-то гордиться... — начинаю, но Ремо перебивает.
— Знаяэто, Маттео, он бы только еще больше гордился тобой, — он перестает печатать и поворачивается на стуле, чтобы посмотреть на своего близнеца. — И можешь притворяться равнодушным ко всем остальным, ты перестал меня дурачить еще больше десять лет назад. Просто прими комментарий таким, какой он есть, и признай, что ты хороший человек, когда позволяешь себе таким быть.
Нико, похоже, хочет вскочить со своего места и придушить нашего брата, но у него нет возможности дать выход гневу. Из компьютера Ремо раздается громкий и пронзительный сигнал тревоги, который звучит дважды, прежде чем затихает.
— Что это было...
— Мы засекли одного из них.