В последние часы у него был выход через подвал,он мог уйти, исчезнуть, выбрать себя и прожить еще неизвестно сколько лет. Вместо этого захлопнул дверь и остался на лестнице.

Это не отменяло всего остального, просто было его выбором. Последним и, наверное, первым за очень долгое время действительно его собственным.

Когда землю уже засыпали, я стояла возле могилы и держала в кармане маленькую медную пластину с пятилистником. Ее нашли среди вещей Мартина вместе с северными бумагами. Я собиралась бросить пластину вслед за гробом, но в последний момент передумала. Не хотела, чтобы Север лежал с ним даже в земле. Поэтому разломила металл о край камня и отдала куски Рэкану, чтобы переплавил вместе с остальными знаками сети.

Кайрус все это время оставался чуть позади. Не говорил, что Мартин погиб героем, что время вылечит или что теперь у меня есть он. Просто был, молчаливо поддерживая за руку, а большего мне и не надо было.

– Буря ушла, Мартин. Благодаря тебе.

Прошло несколько месяцев

Кондитерскую пришлось отстраивать едва ли не заново. Стекла заменили, стену возле лестницы укрепили, половину досок на первом этаже сняли из-за огня. Я сначала хотела поменять и перила, потому что слишком хорошо помнила кровь на них, но потом передумала. Мастер отшлифовал дерево, убрал темные пятна и оставил несколько глубоких царапин от мечей.

Кондитерская снова пахла ванилью, шоколадом и выпечкой. Первую неделю после открытия я вздрагивала от каждого резкого звона колокольчика, потом стало легче. Постепенно я смогла оставить дверь в кладовую открытой и не проверять защиту на окнах. Сначала маги генерала все равно дежурили возле кондитерской, в итоге оставили одного в качестве постоянной охраны.

Поженились мы тихо. Без дворцового бала и половины военного управления. Рэкан был свидетелем со стороны Кайруса, я сама испекла праздничный торт. И все вернулось в то русло, с которого мы чуть не свернули навсегда - мир, покой, наша спальня в поместье, где стала хозяйкой.

На кухне кондитерской было прохладно, за окнами только начинал светлеть город, а я достала старую тетрадь с рецептами. Рецепт вишневого клафути был не маминым. Мартин переписал его уже здесь, своим быстрым почерком, потому что вкус ему казался слишком приторным.

Не менять. Наконец получилось нормально.

Увидев впервые подпись, сказала, что он должен был сначала обсудить со мной смену рецепта. Я нашла эту страницу после ремонта и несколько недель не могла даже открыть тетрадь снова.

Сегодня, пока еще город спал, наконец смогла читать рецепт, записанный его рукой. Я поставила на стол вишню, яйца, молоко и муку и стала готовить ровно так, как он решил. Закусила губу, вдохнула глубоко, чтобы не текли слезы, и продолжала творить.