— Привет! — подружка вцепилась в меня, лишь бы затормозить. Я не удержался, поцеловал, и девичьи щеки тут же зарделись. — Ты что? Люди ж кругом!

— Аленка, ты прелесть!

— Смеется еще! — девушка попыталась надуться, но ничего у нее не получилось. — Марик, у тебя когда отпуск?

— С сегодняшнего дня, — ухмыльнулся я. — Видишь, отдыхаю вовсю!

— Да⁈ Значит, я правильно рассчитала! У меня тоже, аж до двадцатого. А, давай, съездим куда-нибудь? Давай?

— Давай! А куда ты хочешь? В Крым?

— Не-не-не! В Москву! Поехали? Я там никогда не была!

— Вообще?

— Ни разу!

Я в сомнении потер щеку.

— Да я не против, только… Хм… Места в гостинице там фиг найдешь…

— А вот и не-ет! — запела Алена. — Нам забронировали номер, как делегатам всесоюзной конференции… не помню уже, какой! В гостинице «Россия»! Знаешь, где это? Найдешь?

— Ух, ты… — я даже растерялся. — Ну, ничего себе… Это ж лучшая гостиница в Москве! Нет, правда, что ли?

— Правда, правда! — засмеялась девушка.

Я притянул ее к себе. Аленка стрельнула глазками в сторону — никто не видит? — и быстро чмокнула меня в губы.

— Это была моя мечта — съездить в Москву… — тихонько забормотала она, взглядывая на меня из-под ресниц. — Только я с тобой хочу! А ты? Хочешь?

— Очень! — честно признался я.

Среда, 3 мая 1967 года. Утро

Москва, Курский вокзал

Я еле убедил Алену не таскать с собой громадные чемоданы, а обойтись минимумом ручной клади. Дескать, надо не в столицу багаж волочить, а оттуда! Уговорил. С условием, что куплю ей новое платье в ГУМе. Видимо, ГУМ служил для девушки олицетворением всего модного и жутко импортного.

Выехали мы во вторник, с самого утра. Три часа тряслись по ямистому шоссе, добираясь до райцентра. Сразу рванули на вокзал, купили билеты. Правда, на плацкартный, так до Москвы каких-то одиннадцать часов езды, стоит ли тратиться на купе?

«Перебьемся!» — решили мы с Аленкой и, довольные и безмятежные, сбавили шаг, чинно прогуливаясь по Дровне. Девушку тут поджидали мелкие соблазны, она так и рвалась спустить отпускные на дефицит, но я стойко выдерживал умоляющие взгляды, обещая, как ребенку, что в Москве нас ждет истинное изобилие…

Скорый до Москвы останавливался в Дровне ровно на одну минуту, но нам этого хватило с лихвой. Мигом залезли в тамбур, протиснулись тесным коридорчиком, плюхнулись на деревянные диванчики. Поезд тронулся совершенно незаметно, покатил, глухо звеня по рельсам, и вот уже за окнами сплошь пашни, да лесополосы, тракторы, да воронье.

Алена блаженствовала. Она радовалась всему — гомону пассажиров, верхним полкам, согласно купленным билетам, даже подстаканникам. Так и заснула — с улыбкой. А вот мне не спалось.