И три километра набережной.

— Мне нужно время подумать, — говорю я.

— Сколько? — говорит Марина.

— До завтрашнего утра.

— Хорошо.

Я встаю. Беру пальто.

— Катерина Андреевна, — говорит Павел.

Я останавливаюсь. Не оборачиваюсь.

— Это всё, — говорит он. — На сегодня всё.

Я понимаю что он имеет в виду — не будет ничего личного, не сейчас. Держит слово.

— Хорошо, — говорю я.

И выхожу.

На улице — ноябрь, темнеет рано, уже почти темно. Я иду к метро и звоню Вере.

Она берёт после второго гудка.

— Привет. Как ты?

— Нормально, — говорю я. — Слушай. Ты сейчас можешь говорить?

— Да. Что случилось?

— Я только что видела Павла.

Тишина.

— Где? — говорит Вера тихо.

— На рабочей встрече. Он главный архитектор проекта для которого меня зовут иллюстратором.

— Катя.

— Да?

— Это совпадение?

— Он сам сказал что нет.

Долгое молчание.

— Как ты? — говорит Вера.

— Нормально. — Я думаю. — Честно — нормально. Я не упала в обморок, не расплакалась, не разбила ничего. Просто увидела и — нормально.

— Это хорошо?

— Не знаю. Наверное.

— Что ты будешь делать?

— Не знаю ещё. Проект хороший. Очень хороший. — Пауза. — Три километра набережной, Вер.

— Я слышу.

— Я не хочу отказываться из-за него. Снова. Он уже однажды что-то у меня отнял. Я не дам ещё раз.

Вера молчит секунду.

— Ты уже решила, — говорит она.

Я стою у входа в метро.

— Да, — говорю я. — Наверное да.

— Хорошо, — говорит Вера. — Катя.

— Что?

— Если нужно — приходи. Сегодня, завтра, когда угодно.

— Спасибо.

— Максим сварит что-нибудь.

— Максим варит суп только по рецепту, — говорю я.

— По очень хорошему рецепту, — говорит Вера.

Я улыбаюсь — неожиданно для себя.

— Хорошо, — говорю я. — Может зайду.

Дома — мастерская, северный свет уже не работает, темно — я сижу за столом и смотрю на чистый лист.

Думаю.

О Павле. О том как он смотрел — осторожно, как на хрупкое. О том что три года назад он смотрел иначе — с такой уверенностью в том что я виновата, что я тогда сама начала сомневаться. Секунды на три. Потом пришла злость — хорошая, рабочая злость которая помогла пережить всё остальное.

Я беру карандаш.

Рисую — не думая, просто рисую. Лисёнок — тот самый, из книги. Стоит у края чего-то. Смотрит вниз.

Внизу — не темнота.

Внизу — набережная.

Я смотрю на рисунок.

Потом пишу Марине — нашла её контакт в письме от Марго — коротко:

«Я берусь за проект. Давайте обсудим условия завтра».

Отправляю.

Кладу телефон.

Смотрю на лисёнка.

— Ну, — говорю я ему. — Не по плану.

Лисёнок молчит. Он всегда молчит — это его работа, молчать и смотреть вниз с края чего-то.

Моя работа — рисовать его.

И иногда — узнавать в нём себя больше чем хочется.