Глава 13. Апрель, история Димы и то что замечает Марина
Дима приходит в мастерскую во второй раз. Я его не приглашала специально. Просто однажды утром получила сообщение:
«Можно снова?»
«Когда?»
«Когда удобно».
После небольшой переписки мы договорились на пятницу. В девять утра раздаётся звонок в дверь. Ровно в девять. Я даже не удивляюсь.
— Снова вовремя, — говорю я, открывая дверь.
— Стараюсь.
— Хорошая привычка.
— Спорная.
Он снимает куртку.
— Некоторые считают, что это разновидность педантизма.
— А это не так?
Дима усмехается.
— Нет. Просто мне не нравится заставлять людей ждать.
Он говорит об этом так спокойно, будто речь идёт о чём-то совершенно очевидном. Наверное, для него это и правда очевидно. Оказавшись в мастерской, он первым делом останавливается посреди комнаты. Точно так же, как в прошлый раз. Сначала общий взгляд. Потом детали. Потом мелочи. Я уже знаю этот ритуал.
— Что?
Он кивает в сторону стены.
— Здесь что-то изменилось.
Я оборачиваюсь. На стене появились новые скетчи для набережной. После поездки на объект я почти полностью переделала часть маршрута.
— Новые наброски.
— Вижу.
Он подходит ближе. Некоторое время рассматривает их молча. Потом указывает на один из рисунков.
— Этот персонаж изменился.
— Чем именно?
— Взглядом.
Ответ приходит слишком быстро. Словно он заметил это сразу.
— Раньше он всё время смотрел в сторону. Проверял пространство вокруг себя. А здесь впервые смотрит прямо вперёд.
Я перевожу взгляд на рисунок. Несколько секунд изучаю его. И понимаю, что Дима прав. Я сама этого не замечала.
— Интересно.
— Художники редко замечают изменения сразу.
— Откуда ты знаешь?
Он пожимает плечами.
— Фотографы тоже.
Я улыбаюсь.
— Думаешь, это из-за объекта?
— Частично.
Он продолжает смотреть на рисунки.
— А частично — нет.
— Дима.
— Что?
— Не начинай.
— Я ещё ничего не начал.
— Начал.
Он смеётся. Негромко.
— Тогда работай. Я буду снимать и молчать.
— Вот это хороший план.
— Сомнительно, — говорит он. — Обычно у меня плохо получается молчать.
К одиннадцати мы оба устаём. Я от карандашей. Он от камеры. Поэтому кофе появляется совершенно закономерно. Мы устраиваемся возле окна.
Северный свет делает комнату почти прозрачной. Солнца нет, но апрельская яркость всё равно проникает внутрь. Некоторое время мы просто смотрим на улицу. Потом я неожиданно спрашиваю:
— Дима, а расскажи о себе.
Он поворачивается ко мне. Впервые за всё утро выглядит по-настоящему удивлённым.
— Это внезапно.
— Справедливо.
— Почему именно сейчас?
Я пожимаю плечами.
— Потому что ты знаешь истории всех вокруг.
— Не всех.
— Почти всех.