Телефон снова вибрирует. Новое сообщение. Одно слово.
«Конечно».
Я смеюсь. Потому что прекрасно слышу эту интонацию.
Позже я сижу в мастерской. За окном падает снег. Северный свет давно исчез, и комнату освещает только настольная лампа. На столе лежит чистый лист. Я беру карандаш. Не думая. Просто позволяя руке двигаться самой. Через несколько минут на бумаге появляется лисёнок. Маленький. Знакомый. Он стоит на краю. Смотрит вниз. Туда, где раньше я наверняка нарисовала бы темноту. Но сегодня внизу нет темноты. Там свет. Не яркий. Не ослепительный. Тихий. Зимний. Декабрьский. Лисёнок смотрит на него внимательно. Размышляет. Ещё не делает шаг. Ещё не прыгает. Но уже не отворачивается.
Я долго смотрю на рисунок. Потом откладываю карандаш. И впервые за долгое время понимаю одну простую вещь. Иногда перемены начинаются не тогда, когда делаешь шаг. А тогда, когда перестаёшь от него отворачиваться.
Глава 7. Новый год, все вместе и момент который меняет
Тридцать первое декабря. Мы с Павлом приезжаем вместе. Потому что живём в одном направлении. Потому что так удобнее. Потому что это логично. И только логично. По крайней мере, именно эту версию я повторяю себе всю дорогу.
Вера открывает дверь почти сразу, словно стояла за ней и ждала звонка. Смотрит сначала на меня. Потом на Павла. Потом снова на меня. Задерживается на секунду дольше, чем необходимо. И кивает.
— Заходите.
Всего одно слово. Но я слишком хорошо её знаю. Вера уже что-то поняла. И, что ещё хуже, пока решила промолчать.
У Веры и Максима всегда было особенное ощущение дома. Не дизайнерское. Не журнальное. Настоящее. Такое, которое появляется не от мебели и ремонта, а от людей. Вдоль стены тянутся книжные полки. Все семь. Максим собирал их сам несколько лет назад и до сих пор периодически переделывает что-то по мелочи. На подоконнике стоят анютины глазки. Живые. В декабре. Каждый раз, когда я их вижу, мне кажется, что они нарушают какой-то закон природы.
Из кухни доносятся запахи. Мясо. Грибы. Что-то сладкое. Что-то пряное. Максим явно готовил с самого утра. И, зная Максима, получил от этого не меньше удовольствия, чем будущие гости. Вера поправляет салфетки на столе. Хотя всё и так идеально. Из кухни появляется Максим. Вытирает руки полотенцем. Поднимает голову. Смотрит на Павла. Павел смотрит на него. Возникает короткая пауза. Мужская. Из тех, смысл которых женщины обычно понимают интуитивно, но объяснить не могут.
— Максим.
— Павел.
Они жмут руки. Коротко. Спокойно. Без попытки произвести впечатление.
— Голодный? — спрашивает Максим.