Наверное, самая честная вещь в этой ситуации заключается именно в том, что они существуют одновременно. Одна не отменяет другую. Злость напоминает мне о том, что произошло. Надежда заставляет смотреть дальше того, что уже произошло.
Я беру карандаш и снова открываю альбом. Лисёнок появляется на странице почти сразу. Тот же край. Тот же свет внизу. Но сегодня рядом со светом ложится тень. Не угрожающая. Не страшная. Просто существующая. Как часть картины.
Я несколько минут смотрю на рисунок, а потом неожиданно понимаю, что впервые не пытаюсь убрать её с листа. Потому что свет становится заметнее не тогда, когда тени нет. А тогда, когда они существуют рядом. Лисёнок смотрит вниз. Долго. Внимательно. Честно. И не отворачивается.
Глава 10. Выбор и то что называется возможностью
Март приходит вместе с оттепелью.
Москва в это время года всегда кажется немного нетерпеливой. Снег темнеет и оседает, на тротуарах появляются лужи, воздух пахнет мокрой землёй и талой водой. Люди начинают ходить быстрее, словно чувствуют приближение весны раньше календаря. Зима устала. Город устал от зимы. И между ними существует какое-то негласное соглашение: ещё немного, ещё совсем чуть-чуть.
Я люблю март.
Любила его задолго до Павла, до Светланы, до всех событий последних лет.
Наверное, именно поэтому каждый раз чувствую облегчение, когда он наконец приходит.
В начале месяца проходит большая презентация проекта.
Не финальная. До завершения ещё далеко. Но достаточно важная, чтобы собрать в одном зале представителей городского комитета, инвесторов, журналистов и людей, от которых зависит дальнейшая судьба набережной.
Четыре месяца работы превращаются в несколько часов презентаций, схем, визуализаций и выступлений.
Я сижу в зале и впервые вижу свои иллюстрации на огромном экране во всю стену. Это оказывается совершенно другим ощущением.
На мониторе компьютера рисунки всегда казались рабочим материалом. Даже в напечатанных книгах они оставались чем-то камерным, почти личным. Здесь всё иначе. Мой персонаж, проходящий через разные эпохи истории набережной, внезапно становится частью большого пространства. Детали, которые я рисовала почти машинально, не думая, что кто-то их заметит, оказываются видны даже с последних рядов. Я невольно подаюсь вперёд.
Рядом сидит Дима с камерой на коленях. Он почти не смотрит на экран. Вместо этого снимает людей, их реакции, взгляды, жесты. Как всегда.
— Хорошо выглядит, — говорит он тихо.
— Да.
Я не отрываю взгляда от экрана.
— Очень странно.
— В хорошем смысле?
— В хорошем.
На экране появляется очередная визуализация. Мой персонаж стоит у воды, и солнечный свет отражается в реке именно так, как мы обсуждали несколько недель назад.