— Павел.

— Да?

— Я всё ещё злюсь.

Слова повисают между нами. Я специально произношу их вслух. Не потому, что он этого не знает. Потому что мне важно самой это сказать.

— Знаю.

— Нет, правда злюсь.

Я сама слышу, насколько по-детски это звучит, но не могу остановиться.

— Это не изменилось после разговора в офисе. Не изменилось после того, что ты рассказал. Не изменилось после чая, скетчей или всего остального. Павел выслушивает до конца. Не перебивая. Не пытаясь смягчить мои слова.

— Я знаю, Катя.

И снова никакой защиты. Никаких объяснений. Никаких попыток доказать, что всё уже должно было пройти. От этого становится одновременно легче и тяжелее.

— Тогда зачем?

Он молчит.

— Что зачем?

— Зачем ты продолжаешь всё это?

Я не уточняю, что именно имею в виду. Кажется, он понимает и так. Чай. Звонки. Встречи. Разговоры. Попытки быть рядом. Всё вместе.

На этот раз пауза получается длиннее. Я даже успеваю подумать, что он не ответит. Но потом Павел всё-таки говорит:

— Потому что злость и возможность — не одно и то же.

Я закрываю глаза. Почему-то именно эти слова попадают в самую болезненную точку. Потому что внутри меня всё это время идёт спор именно между ними.

— Ты можешь злиться и всё равно смотреть дальше.

Его голос звучит тихо. Очень спокойно.

— Эти вещи не противоречат друг другу.

— Ты уверен?

На другом конце слышится короткий выдох. Почти смешок.

— Нет.

Честный ответ. Такой честный, что я невольно улыбаюсь.

— Не уверен.

Он ненадолго замолкает.

— Но надеюсь.

Я опускаю взгляд на рисунок лисёнка. На край. На свет. На пустое пространство между ними. Странно, как часто в последнее время всё сводится к надежде. К маленькому просвету. К возможности, которая ещё ничего не гарантирует.

— Хорошо, — говорю я наконец.

— Хорошо?

— Хорошо, что надеешься.

В груди становится немного тесно. От слов, которые приходится произносить дальше.

— Потому что я тоже пока не уверена.

Пауза.

— Но надеюсь немного.

На этот раз молчит уже Павел. И почему-то я понимаю, что для него эта фраза значит гораздо больше, чем кажется.

— Этого достаточно, — говорит он наконец.

Мы ещё несколько секунд держим телефоны у уха. Разговор вроде бы закончен. Сказать больше нечего. Но никто не спешит первым положить трубку. В этом нет неловкости. Скорее что-то удивительно знакомое. Как бывало когда-то давно, когда мы могли просто молчать рядом и не чувствовать необходимости заполнять паузы. Наконец Павел тихо говорит:

— Спокойной ночи, Катя.

— Спокойной ночи.

Связь обрывается. Я откладываю телефон и остаюсь сидеть в мастерской. За окном февраль медленно движется к весне. Внутри меня всё гораздо менее определённо. Злость никуда не делась. Она по-прежнему существует. Живая. Настоящая. И вместе с ней существует что-то ещё. Не прощение. Не доверие. Пока нет. Но что-то похожее на осторожную надежду.