— Да.

— Хорошо.

На этом знакомство считается состоявшимся. Максим разворачивается и исчезает на кухне. Я перевожу взгляд на Веру. Она наблюдает за мной. Не за Павлом. За мной. С тем выражением лица, которое появляется у человека, неожиданно заметившего важную деталь. Но пока не готового её обсуждать.

— Садитесь, — говорит она. — Максим заканчивает.

За столом оказывается удивительно легко. Всю предыдущую неделю я ожидала неловкости. Продумывала её заранее. Представляла. Почти готовилась. Но её нет. Совсем. Максим расспрашивает Павла о проекте. Не потому что нужно поддерживать разговор. Потому что ему действительно интересно. Это слышно сразу. Максим вообще не умеет изображать интерес. Либо ему любопытно. Либо нет. Середины не существует.

— Место как память, — говорит он в какой-то момент.

Павел поднимает взгляд.

— Да.

— Это правильно.

Максим задумчиво крутит бокал в руках.

— Место помнит. Люди уходят. Здания перестраивают. Но память остаётся.

Павел кивает. Медленно.

— Именно.

Потом неожиданно смотрит на меня.

— Это Катина идея.

— Нет.

Я качаю головой.

— Это идея самой набережной. Я её просто услышала.

— Ты умеешь слышать такие вещи, — говорит Вера.

— Профессиональная деформация.

— Опять.

Я поднимаю голову. Максим смотрит на меня поверх бокала.

— Что?

— Ты называешь профессиональной деформацией всё хорошее, что умеешь делать, — замечает Вера.

Я смеюсь.

— Неправда.

— Правда.

— Доказательства?

— Последние лет десять нашей дружбы.

— Не считается.

— Считается.

Я собираюсь возразить, но замечаю взгляд Павла. Он смотрит на меня. Спокойно. С лёгкой улыбкой. Будто слышит давно знакомый разговор.

— Она права, — говорит Павел.

Я закатываю глаза.

— Предательство.

— Я просто констатирую факт.

— Очень удобно.

— Согласен.

Вера немедленно опускает взгляд в тарелку. Слишком быстро. Максим делает вид, что занят едой. Я прекрасно понимаю, что они оба пытаются скрыть улыбки. И это почему-то заставляет меня улыбнуться тоже.

Разговор постепенно течёт дальше. О проекте. О городе. О книгах. О каких-то совершенно случайных вещах. И я вдруг ловлю себя на том, что наблюдаю за Павлом. Не специально. Просто замечаю. То, как внимательно он слушает Максима. То, как задаёт вопросы Вере про её работу. То, что почти не говорит о себе. Как раньше. Но теперь это выглядит иначе.

Раньше в его молчании было что-то закрытое. Теперь — внимательное. Словно он действительно находится здесь. В этом разговоре. За этим столом. В этом вечере. И именно эта мысль почему-то заставляет меня отвести взгляд. Потому что она нравится мне больше, чем должна.