— Это профессиональная болезнь.

— Возможно.

Я отпиваю кофе.

— Но при этом про тебя никто ничего не знает.

— Потому что моя жизнь гораздо скучнее.

— Не верю.

— Правильно делаешь.

На этот раз он улыбается чуть шире. Потом смотрит в окно. И я понимаю, что всё-таки будет рассказывать.

— Что именно тебя интересует?

— Откуда ты.

— Из Ярославля.

— Как стал фотографом?

— Случайно.

— Врёшь.

— Немного.

Он усмехается.

— Хорошо. Не случайно. Но долго сопротивлялся.

— Почему?

— Потому что фотография казалась несерьёзной профессией.

— А потом?

— Потом понял, что всё остальное кажется ещё менее серьёзным.

Я смеюсь. Ответ очень в его духе.

— И ещё вопрос.

Он сразу понимает какой. Я вижу это по взгляду.

— Самый неудобный?

— Наверное.

— Спрашивай.

— Почему ты один?

Дима некоторое время молчит. Не потому, что не хочет отвечать. Скорее потому, что ищет точную формулировку.

— Потому что однажды выбрал работу.

Я жду продолжения. И оно приходит. Неторопливо. Как всё у него.

— Три года назад была девушка.

Снова три года. Словно эта цифра преследует всех вокруг.

— Мы были вместе несколько лет. Потом мне предложили большой документальный проект. Полгода съёмок в Средней Азии.

Он делает паузу. Смотрит в чашку.

— Я уехал.

— А она?

— Осталась.

В его голосе нет ни обиды, ни сожаления. Только память.

— Сначала всё было нормально. Потом стало сложнее. Потом ещё сложнее.

Он пожимает плечами.

— В какой-то момент она устала ждать.

— И ушла.

— Да.

Я внимательно смотрю на него.

— Ты её не пытался вернуть?

— Нет.

— Почему?

На этот раз ответ приходит сразу.

— Потому что она была права.

Я хмурюсь. Дима замечает это.

— Катя, некоторые люди созданы для определённой жизни.

Он кивает в сторону камеры.

— Это часть моей.

— Многие совмещают.

— Конечно.

Он не спорит.

— Но тогда нужно уметь возвращаться.

Пауза.

— А я всё время уезжал дальше.

За окном проезжает автобус. Мы оба провожаем его взглядом.

— Не жалеешь?

— Иногда.

Он говорит это спокойно. Без защиты. Без позы человека, который обязан быть счастливым в своём выборе.

— Бывают вечера, когда хочется вернуться домой и рассказать кому-то про день.

— И?

— И тогда немного жалею.

Он улыбается.

— А потом оказываюсь где-нибудь в пустыне, в горах или на другом конце страны, снимаю историю, которую никогда больше не увижу, и понимаю, почему всё ещё здесь.

Я молчу. Потому что понимаю. Не буквально. Но понимаю сам принцип. Любовь к чему-то большому всегда требует цену.

— Значит, баланс?

Дима кивает.

— Именно.

Не счастье и не несчастье. Баланс. Некоторое время мы молчим.

С Димой такие паузы никогда не кажутся неловкими. Наверное, потому что он не пытается заполнить их словами. Не спасает разговор, не ищет новую тему, не вытаскивает собеседника из тишины. Просто остаётся рядом. И именно поэтому я вспоминаю его собственную фразу.