– Милые девичьи посиделки, – язвительно улыбнулась она и, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь, снимая перчатки. – Убираешься? Или тебя уволили?

– Это не твоё дело.

– О, ещё какое моё! – она прошлась по гостиной, оценивающе окидывая взглядом скромную обстановку. – Видишь ли, после твоего… милого разговора с Глебом он окончательно взбесился. Официально расторг все договорённости с отцом. Подписал бумаги сегодня утром.

Внутри всё замерло. Значит, он не врал, не преувеличивал? Он и вправду всё бросил?

– И что? Ты приехала сообщить мне новости? Я не слежу за вашей жизнью.

– Но мы-то следим за твоей, – она повернулась ко мне, и в её глазах плескалась ледяная злоба. – Особенно теперь, когда ты осталась без проекта. Без средств. В таком… деликатном положении.

Она знала. Чёрт, она знала! От кого? От медсестры в клинике? От кого-то из HR? У отца Алины были щупальца везде.

– Я не понимаю, о чём ты, – попыталась я блефовать, чувствуя, как предательски краснею.

– Перестань, это недостойно, – она отмахнулась, будто от назойливой мухи. – Я здесь не для угроз. По крайней мере, не сегодня. Я здесь с предложением.

Я молчала, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

– Глеб сейчас – раздавленный таракан, – продолжила она с холодной жестокостью. – Он потерял всё. Инвесторы разбегаются, как крысы с тонущего корабля. Через месяц он будет должен сумму с шестью нулями. Он не справится. Он не умеет проигрывать.

Она сделала паузу, давая словам достичь цели.

– И когда он окончательно утонет, он потянет за собой всех, кто будет рядом. Включая тебя. И твоего… ребёнка.

Слово «ребёнок» на её языке звучало как оскорбление.

– Что ты предлагаешь? – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Уезжай. Возьми эти деньги, – она вынула из сумки конверт. Толстый, белый. – Здесь достаточно, чтобы начать новую жизнь в другом городе. Оформить всё для себя и ребёнка. Родить в хорошей клинике. Глеб тебя не найдёт.

Я смотрела на конверт, как кролик на удава. Это было так унизительно, так омерзительно… и так заманчиво.

– Зачем? – выдохнула я. – Чтобы ты могла подобрать его на дне и снова сделать своим?

Её губы дрогнули в подобии улыбки.

– Я его не хочу сломленного. Мне нужен сильный мужчина. А он будет сильным только без тебя. Ты – его слабость. Его роковая ошибка. Убери себя из уравнения, дай ему собраться, и он вернётся ко мне сам. А ты… ты получишь то, что хочешь. Спокойствие. Уверенность. Будущее для своего ребёнка без долгов и унижений.

Она протянула мне конверт. Её рука была твёрдой, в отличие от моей, которая неосознанно потянулась к деньгам, как к соломинке спасения.