– Нет! – это вырвалось у меня почти криком. Я выдернула руки. – Ты не понимаешь! Он и так сломлен. Он потерял всё из-за меня! Если я сейчас расскажу ему, что я беременна, он… он возьмёт на себя ответственность. Не потому, что хочет, а потому, что должен! Он будет связан со мной из чувства долга, будет пытаться «спасти» нас, похоронив себя заживо! Я не хочу быть его обязанностью, Даш! Я не хочу быть ещё одним грузом на его шее!

Слёзы, которые я пыталась сдержать, хлынули ручьём. Всё, что копилось неделями – страх, неопределённость, усталость, ярость на себя и на всю эту несправедливую ситуацию, – вырвалось наружу.

– Он не предложил мне вернуться! Понимаешь? Он пришёл, сказал, что любит, что готов начать всё с начала… но не предложил быть вместе. Не сказал «давай попробуем». Он просто… заявил о своих чувствах и ушёл! А я… я слишком горда, чтобы умолять его остаться, показывая ему ребёнка, как козырную карту! Я не могу, понимаешь?

Дашка смотрела на меня, и её взгляд смягчился. В нём появилась та самая жалость, которой я боялась больше всего на свете.

– Лиза… а ты не думала, что он просто боится? Что он сам раздавлен и не знает, как подойти? Что он не предлагает, потому что не чувствует за собой права? После того как бросил тебя пять лет назад? После той ночи? Он считает, что ты его ненавидишь!

– Я и ненавижу! – всхлипнула я, вытирая лицо рукавом. – Ненавижу за то, что он втянул меня в это! Ненавижу за то, что до сих пор люблю его! Ненавижу за этого ребёнка, который радует и пугает меня одновременно! И я ненавижу Алину за её деньги, за её уверенность, за то, что она может всё это купить!

Я опустила голову на стол. Прохладная поверхность стекла немного успокоила пылающие щёки.

– Тот конверт… Он был такой толстый. И я… я секунду думала о том, как бы это было легко. Просто взять и исчезнуть. Начать жизнь с чистого листа. Без этой боли, без этого хаоса.

Я подняла на подругу заплаканные глаза.

– Хватит бегать от Орлова. Пора начать бороться. – Она потянулась через стол и сжала мою руку. – Но бороться надо не в одиночку. Ему тоже страшно. Возможно, даже страшнее, чем тебе, потому что он чувствует, что подвёл всех: тебя, своих работников, себя. Дай ему шанс. Дай ему возможность сделать правильный выбор. Не за него. Для него. А иначе… а иначе что это за любовь, от которой все только прячутся и молчат?

Она была права. Я знала, что она права. Но страх был таким густым и липким, что, казалось, он не даст мне сделать и шага.

– Я боюсь, – прошептала я. – Боюсь, что, когда он узнает, всё изменится. Боюсь его жалости. Боюсь его чувства долга. Боюсь, что он останется только из-за ребёнка.