В памяти всплывали имена, слабые места, долги. Не только мои. Шапоренко тоже.

Ровно в девять я был в своём офисе с панорамными окнами и полированным столом, который уже пах не властью, а поражением. Прахом.

Я созвал экстренное совещание. Собрал всех ключевых, стоящих сотрудников: начальников отделов, юристов, бухгалтеров, сообщил о положении дел в организации.

Люди взволнованно начали гудеть, но я их успокоил, потому что у меня уже был готов антикризисный план. Он мог провалиться, но другого выхода, увы, не было.

– Соберите всё, что у нас есть по Шапоренко. Все тени, все намёки, все договорённости, о которых мы обязались молчать. Всё, что может заинтересовать прокуратуру и налоговую. Не копии. Оригиналы. К пяти вечера они должны быть у меня.

– Глеб Михайлович… Это… Это война?

– Это война, – подтвердил я.

Мой кабинет опустел. Все занялись своими делами.

Дальше пошла серия звонков нужным людям. Я обратился ко всем, с кем был знаком даже отдалённо. Я не просил, я ставил задачи. Голос был ровным, металлическим, лишённым эмоций. Я не был больше Глебом, униженным банкротом, сожителем беременной от него девушки.

Я был механизмом. Оружием, которое Шапоренко сами зарядили, затронув мать моего ребёнка.

Я смотрел на экран ноутбука, где один за другим всплывали отчёты, имена, цифры. Империя Шапоренко была не такой уж и несокрушимой. Она была построена на песке сплетен, страха и откатов. А я держал в руках лопату, которая закопает эту семейку.

Мой секретарь, бледная как полотно, робко постучала и принесла кофе. Я не взглянул на неё.

– Отмените все встречи. Никого не пускать, ни с кем не соединять. Если позвонит Лиза Александровна, переключать сразу на меня.

Она кивнула и выскользнула обратно, будто из комнаты с тигром.

Это длилось много дней. Мы работали слаженно, просчитывая ходы. Впервые за многие годы я смог по достоинству оценить свою команду. Они не разбежались, поддавшись панике, наоборот, мы стали единым целым, сжимаясь, как пальцы в кулак, готовящийся нанести удар.

Как же я был горд. Вместе с тем, у меня появилась надежда, что мы всё преодолеем, со всем справимся.

Дома меня поддерживал мой тыл – Лиза. Она больше не плакала. Даже она собралась с духом.

Возможно, она просто боялась меня отвлекать или расстраивать, вот и прятала от меня свои слёзы, но я чувствовал, что общая беда нас сблизила.

Вечерами я позволял себе отвлечься от войны с Шапоренко, наслаждаясь обществом любимой девушки. Мы смотрели фильмы, разговаривали, гуляли. Это была совсем другая жизнь, и если бы не эти переключения, я бы просто сошёл с ума, чокнулся.