– Доброе утро, любимая, – мои слова прозвучали сипло, пробиваясь сквозь ком в горле. – Как ты себя чувствуешь?

Она обернулась, и на лице её расцвела улыбка – широкая, беззащитная, откровенно счастливая. От этой улыбки кольнуло в груди, остро и болезненно.

– Привет! Отлично! Садись. У меня почти всё готово!

Я молча опустился на стул, с улыбкой наблюдая, как Лиза порхает по кухне, ставит передо мной тарелку с идеальной яичницей-глазуньей, где желтки смотрят на меня укоризненно-круглыми глазами. Рядом хрустящий бекон и гора тостов.

– Я тут подумала… – начала она, садясь напротив и обхватывая чашку руками. – Пока у тебя там всё не утрясётся с долгами… Может, переедешь ко мне?

Тост застрял у меня в горле. Я откашлялся, потянулся за кофе.

– Лиза, я не… – я искал слова, достойные мужчины, но находил лишь жалкие обрывки. – Я не хочу тебя обременять.

– Ты о чём? – она фыркнула, беря тост. – Места много. И… мне будет спокойнее.

Спокойнее. От этого слова стало ещё тоскливее. Она предлагала мне кров из жалости. Из чувства долга. Потому что теперь я инвестиция в её будущее, потому что я отец её ребёнка. Финансовый инвалид, которого нельзя бросить на произвол судьбы.

– Я не могу, – выдавил я, глядя в тарелку.

– Почему? – её голос дрогнул.

Потому что каждый твой взгляд будет напоминать мне, что я банкрот. Что я проиграл. Что моё мужественное «я всё решу» рассыпалось в прах. Потому что я буду спать на твоей постели, есть твою еду и чувствовать, как моё самолюбие медленно истончается, как эта салфетка у меня в пальцах.

– Это будет выглядеть… – я с силой сжал вилку, – как будто я сижу на твоей шее.

– Глеб, – произнесла она тихо. – Мы должны объединить наши усилия. Стать одной командой. Ради ребёнка.

Я поднял на неё глаза. Она смотрела прямо, без упрёка, но с вызовом.

– Я просто не хочу быть у тебя в долгу.

– Это было моим решением проблемы. Это мой выбор, Глеб. Я сама так хочу.

Я откинулся на спинку стула, потёр ладонью лицо, жёсткое от щетины.

– Хорошо, – сдался я. – Но только до тех пор, пока я не встану на ноги.

Она кивнула, и на её лице снова расцвела та самая, дурацкая, солнечная улыбка.

– Ешь, – сказала она, пододвигая ко мне вазочку с вареньем. – Остынет.

Я буду жить здесь. Дышать её воздухом. Спать в её постели.

И каждое утро просыпаться с мыслью, что я вечный должник. Человек, который проиграл всё, даже право отказываться от её жалости.

Лиза вручила мне запасной комплект ключей от своей квартиры, а потом я отвёз её на работу.

Денёк выдался адским, как и все прошлые дни, но мысль о том, что меня ждут дома, пусть и не у меня, грела душу на протяжении всего дня.