Настя не обманывалась безоружностью ящерки, она давно поняла, что змеелюды двигаются куда быстрее, а у нее к тому же болело после падения все тело.

– Ты хочешь родить дракона или саламандру? – чтобы хоть что-то сказать, спросила она.

Глаза Ники вспыхнули яростью.

– Я хочу, чтобы мой ребенок выжил, чтобы гора не убила его! – прошипела она, вскакивая на ноги. – Я хочу, чтобы мы были равны с абсолюдами. Чтобы наше мнение учитывалось!

– Вообще-то ваше мнение и так учитывается, – Настя на всякий случай снова сжала пальцы на рукояти меча и отодвинулась вместе с рюкзаком. – Ваши стоят во главе самых крупных компаний, их полно в правительстве. И, раз они не продвигают вашу культуру или особые законы, может… они не так уж и нужны?

Насте не пришлось даже долго размышлять, чтобы сказать это. Она думала об этом много раньше, еще когда переводилась в школу, где учились змеелюды. Ей и тогда казалось, что равноправием между расами и не пахнет, и сейчас она ничуть не сомневалась в своей правоте.

– Мнение некоторых из нас, – Ника поджала свои и без того тонкие губы, а Насте стало скучно. Понятно, речь идет не о всеобщем равноправии, а чтобы правили те, кто ближе всех к ящерке. Или она сама.

Наверное, тут стоило и завершить разговор. Пусть обиженная ящерка идет куда шла, а Настя останется тут, разведет костер, найдет подземные воды и вскипятит чай. Или даже суп.

Но язык словно сам продолжил разговор:

– А что ты хочешь на самом деле? – поинтересовалась Настя, уже присматривая место для костра.

– Хочу, чтобы мы тоже были свободны, как вы, – тихо ответила та. – И Хозяйки не имели над нами власти.

Земля вздрогнула, и Ника согнулась, прикрывая одной рукой голову, а другой живот, словно это гнев подслушивающей Хозяйки должен был немедленно обрушиться на нее.

Но вместо этого перед ней и едва не задевая все еще сидящую Настю, упало тело. Удивительно, что, упав с неизвестной высоты, оно не сплющилось и не повредилось – и тут Настя вспомнила, как и сама свалилась сюда с неизвестной высоты. И лишь потом мозг наконец позволил ей рассмотреть тело.

Она узнала сначала длинные волосы, а потом и платье. Ей зря показалось, что тело цело. Через грудь проходила рваная рана, в запекшейся крови запуталось маленькое изумрудное перышко.

– Кристина, – первая произнесла Ника, ничуть не удивилась. Перестала прикрываться, встала ровно и, кажется, наконец вздохнула полной грудью. Ткнула тело носком туфли. – Не самая худшая смерть. Остаться в горе и стать ее частью.

А Настя с ужасом оглянулась. Статуи. Каменные, какие-то из серого скучного камня, а какие-то из поделочного вроде малахита или яшмы. Они… были живыми? Но их же здесь сотни!