– Конечно, испугался! – глаза Кирилла вспыхнули расплавленным золотом, и Настя не завизжала лишь потому, что он зажал ей рот ладонью. По ее ногам теперь елозил сухой и прохладный змеиный хвост! Просто невыносимо тяжелый! – Настя, ты же чуть не умерла от переохлаждения! Мне еле удалось тебя согреть!

Он нагнулся к ее лицу, и Настя могла рассмотреть каждую черточку его изменившегося лица. Чуть сгладившийся, но все еще прямой нос, спинка которого покрылась едва заметными чешуйками. Скулы стали острее, челюсти чуть уже, пропала мочка уха, и вся кожа от висков чуть поблескивала крошечной чешуей.

– Не кричи, пожалуйста, – произнес он, поглаживая пальцами ее приоткрытый в полувздохе, полувскрике рот. – Мало ли, кто может оказаться поблизости.

– Не буду, – шепотом ответила Настя.

Хотелось прикусить наглые пальцы, но она не стала ребячиться, ясно вспомнив, почему она здесь именно с Кириллом. Никому другому тут нет дела до ее жизни. А Семин, на которого она пускала слюни, едва ей стоило умереть, с удовольствием доведет начатое горой до конца и прирежет ее, как курицу.

– Спасибо, – вздохнул Кирилл и отодвинулся, снова приподнимаясь на вытянутых руках.

Он начал неловко выбираться из тесного спальника, отчего перед Настиными глазами сначала проплыла его обнаженная грудь, потом живот, а потом… хвост. Настя собиралась зажмуриться, но не успела, и потому могла лицезреть крупные светлые чешуйки, переходящие в более темные и мелкие, чем ближе хвост был к кончику.

– Давно ты можешь полностью оборачиваться? – тихо спросила она, скукоживаясь в спальнике – без соседа она сразу почувствовала себя озябшей и вспомнила, что раздета.

– Давно, – буркнул Кирилл, выбираясь из палатки – с хвостом он с трудом помещался не только в спальнике, но и в одноместной палатке.

Настя смутилась. Очень странно, но она чувствовала себя виноватой, хотя не понимала за что. Ведь ее реакция была совершенно нормальной, еще даже очень сдержанной!

Она почувствовала себя еще больше виноватой, когда нащупала на себе трусики. Похоже, Кирилл и впрямь не планировал воспользоваться ее положением, а наоборот, спасал?..

Она поскорее оделась, благо вся ее одежда валялась поблизости, и выползла из палатки. Кирилл, уже снова в обычном человеческом обличии и одетый, колдовал над спиртовкой, пытаясь нагреть воду.

– Горячее надо попить, – буркнул он, не поворачиваясь к ней лицом. – Ты была холодная как лед, я думал, ты тут и откинешься. А теперь даже не знаю, вдруг последствия будут – даже просто ОРВИ может оказаться смертельно опасным.