Настя представила, как чихает в момент, когда прячется от проходящего мимо Семина, и с трудом удержалась от хихиканья.

– Спасибо, что пытался меня спасти, – она не знала, как извиниться, к тому же сомневалась, что греть ее своим телом, был единственный способ для Кирилла согреть ее, поэтому попыталась хотя бы поблагодарить. – Это и правда был лед. Не вода, а огромный долбаный кусок льда!

Она все-таки почти сорвалась на крик, но в последний момент уткнулась в куртку Кирилла, и крик потонул в ней, как и слезы. А Кирилл тотчас забыл про неприступный надутый вид, развернулся и прижал ее к груди, принимаясь осторожно покрывать поцелуями ее пальцы.

Ничего похожего на те яростные поцелуи, которыми он терзал ее кожу совсем недавно. И Настя загнала поглубже мысль, что те поцелуи ей нравились больше. И еще дальше она спрятала – даже от себя! – мысль, что хотела бы испытать их снова и, возможно, вовсе не от Кирилла.

– Гора опасна для тебя, – пробормотал Кирилл, не подозревающий о ее мыслях. – Очень опасна. Твою лжеинициацию нужно прервать, только как?

– Кто-то должен очень быстро добраться до вершины, – выдохнула Настя в ту же минуту, словно давно знала ответ. – Инициация всех остальных прервется, верно?

– Верно, – Кирилл скривился, словно у него заболели зубы. – Настя, я не могу оставить тебя и… я совершенно не жажду попасть в суперигру.

– Ты вообще ни при каких условиях не собирался побеждать? – догадалась Настя, удобно устроившись в его руках и наблюдая за небольшим котелком, в котором начали собираться первые мелкие пузырьки. – Даже если бы тут не было меня?

– В любом случае, – усмехнулся Кирилл. – Я же не самоубийца.

Они помолчали. Настя гнала вертевшиеся на языке вопросы про инициацию Кирилла, про то, зачем он на горе, и про то, почему он считает суперигру самоубийством.

– Есть еще один вариант, – наконец произнес Кирилл. – Мы должны сами провести твою инициацию раньше, чем ее закончит гора. Быструю и очень легкую, понимаешь?

– Ты так проходил? – спросила Настя и тут же пожалела об этом. Кирилл сильно побледнел, так, что каждая светло-серая чешуйка стала заметна на щеках, и качнул головой.

– Я не трусливый ужик, – ответил он хмуро. – Ненавижу этих мажоров, которым все падает с неба, даже прохождение инициации.

Настя вспомнила Марка, который стоял в водопаде, словно под обычным душем, пока она сама умирала в куске льда, и закивала, мол да, согласна, еще как!

– Я же в свою едва не умер, – продолжил Кирилл и снова замолчал. Настя смотрела на пузырьки на воде. Нужно было подождать, он расскажет, раз начал.