Последнее он сказал с такой яростью, что Настя отшатнулась, едва не уронив котелок с травами. Камни под ее ногами недовольно хрустнули, съезжая по более мелким.

– Прости, – Кирилл медленно выдохнул, стараясь успокоиться. – Каждый раз бешусь. Они не слишком хотели меня отпускать в армию, но полагали, что я просто проторчу всю службу в скучном месте, и потому помогли устроиться.

Настя кивнула, мол, поняла. А сама подумала, что опять сглупила. Она привыкла ощущать Кирилла как товарища по несчастью, того, кто не терпит этих наглых мажоров и рад их окоротить. Она и думать забыла, что он точно такой же мажор, как и они! Он тоже змеелюд, а о бедных или одиноких змеелюдах Настя вообще никогда не слышала.

И теперь ей стоило всерьез задуматься, зачемона Кириллу. Что же, лучше поздно, чем никогда, верно?

Кирилл, наверное, и не подозревал о ее метаниях, весь погруженный в свой рассказ. Говорил он негромко, но Настя слышала каждое слово, несмотря на то, что ее собственные мысли путались и скакали, как голодные белки.

– Там все оказалось не так, как воображали мои предки. – Кирилл снова замер, прикрыв золотые глаза молочно-белой пленкой, а не веками, и Настя отвернулась – выглядело это жутковато. Она удивилась, что он зовет родителей как будто сам устарел лет на тридцать, а потом сообразила. Змеелюды живут долго. Он мог говорить о других родственниках. Прадедах, прапрадедах.

– Там было опасно. И были люди. Настоящие люди. С более короткой жизнью, более медленные. Я вовсе не собирался проходить инициацию. Слышишь?! Не собирался!

Он ударил по каменному козырьку, и Настя отступила подальше. Она уже поняла, что Кирилл шипит не ей, он спорит с кем-то другим, возможно, не в первый раз. Но все равно было жутко это слушать.

– Но там было все. – Кирилл заметно успокоился, разбив кулак в кровь о скалу. Он потер руку и продолжил: – И огонь. И вода. И даже медные трубы. Меня восхваляли те, кому я помог, и кто-то из них же привел нас в засаду. И была кровь. И гнев. Все было. Я думал, что остался один. Ты ведь знаешь, что во время первого оборота змеелюд совершенно беззащитен?

Настя неуверенно кивнула, но ее ответ и не требовался. Кирилл даже не смотрел на нее.

– Я лежал в каком-то овраге, пытаясь привыкнуть к огромному хвосту, к тому, что все мое тело теперь будет двигаться иначе, и, погибая от страха, что не успею. Там было страшно, Настя.

Он замолчал, и Настя снова кивнула. Она поняла, что никогда не узнает, что именно было на той горе, где прошел свою инициацию Кирилл. Там стреляли? Взрывали? Или было что-то другое? Вряд ли Кирилл вообще кому-то рассказывал больше.