– Но мои товарищи вернулись за мной, – Кирилл смог продолжить лишь после того, как разлил чай по термосам и сходил за водой к ручью. Настя терпеливо ждала. Она давно согрелась и успокоилась, смерть от холода напоминала о себе лишь легкой ломотой в суставах, а вспоминая о пробуждении, Настя чувствовала лишь кратковременный жар стыда, который быстро проходил. Новая история захватила ее полностью.

– Тащить на себе беспомощного раненого змее люда совсем не то же, что и человека, – Кирилл снова скривился в усмешке, и Настя подумала, что на его тонких губах она смотрится органично. Вот Семину такая усмешка бы совсем не пошла. – Никогда не пытайся тащить обратившегося змеелюда, Настя. Надорвешься. Хвост тяжелее человеческого тела в несколько раз и очень длинный.

– Я заметила, – пробормотала Настя, но не была услышана.

– Они меня вытащили, хоть и ценой жизни Сени, – Кирилл снова глубоко вздохнул, но успокоиться это ему не помогало. – Там никто не должен был погибнуть, и командир мне потом сказал, что я не виноват. Это было их решение вернуться, своих не бросают.

– Ты поэтому помогаешь мне? – тихо спросила Настя, поняв, что больше ничего не услышит.

– Вроде того, Настя, – и Кирилл снова попытался улыбнуться. Вышло все так же криво. – Змеелюды заигрались в свои игры и совсем перестали думать о соседях. А мы все-таки одной крови, хоть и такие разные. Понимаешь?

Настя ничегошеньки уже не понимала, но кивнула. А потом робко спросила, глядя на вновь закипающую воду:

– А как же твоя семья?

– Моя семья, – вот теперь Настя отчетливо увидела разницу между кривой улыбкой и ухмылкой! Последняя исказила лицо Кирилла, сделав его некрасивым и слишком змеиным. – Моя семья потребовала, чтобы я больше не участвовал ни в чем опасном, пока не достигну совершеннолетия. Или хотя бы не забывал пить охладитель. Тогда после ранения я выжил не только благодаря товарищам, до врача я дотянул силами отца. Тот потерял почти половину.

– Он… он злится на тебя? – осторожно спросила Настя, когда новое молчание затянулось. Каша уже пыхтела под плотной крышкой, призванной не выпускать съестные ароматы, а Кирилл все еще молчал.

– Злится? – хмыкнул Кирилл. Выглядел он уже совершенно спокойно, но глаза были такого густого золотого цвета, что Настя понимала – одно лишнее слово, и он взорвется. – Он выкинул меня из семьи и сказал не возвращаться. В наследники теперь прочат моего младшего брата. Наследник! Как будто там есть что наследовать!

– Мне казалось, змеелюды всегда… кхм… богаты, – Настя смутилась. Она не нашла подходящих слов и выпалила как думала.