Он прислушался, глаза его широко раскрылись.

– Двое идут прямо сюда, – прерывисто произнес он. – Уходим!

Он подтолкнул ее ниже в расщелину, туда, откуда виднелся просвет. Сам же задержался, укладывая котелок.

Настя крепко сжимала топор и торопливо скакала с камня на камень, не поднимая головы, чтобы не поскользнуться и не устроить водопад из камней. Шум мог бы привлечь внимание преследователей. Почему-то она абсолютно точно знала, что это преследователи, а не просто блуждающие соперники.

И оттого для нее стало настоящей неожиданностью, когда чья-то рука накрыла ее лицо, и ее резко дернули вверх за рюкзак. Перед глазами все завертелось, от резкого скачка Настю затошнило. Она чудом не выронила топор, а через мгновение уже пришла в себя достаточно, чтобы махнуть им.

С сочным звуком топор вошел во что-то мягкое, и Настя с испугом выпустила топорище. Раздавшееся шипение убедило ее, что она попала, да и рука с лица исчезла. Она дернулась, вырывая рюкзак из чужой хватки, и оглянулась.

Ее топор уже валялся на земле, а рядом стоял… Виджей и баюкал раненую руку! На первый взгляд он не выглядел разозленным. Уже хорошо.

Настя быстро нагнулась и схватила топор. Выставила его перед собой, выглядела, наверное, глупо в своей едва ли боевой стойке, но на деле, по крайней мере, чувствовала себя куда спокойнее.

Теперь можно было и оглядеться. Уже должен был выбраться из расщелины Кирилл, который наверняка услышал, как этот гаденыш ее схватил! Настя повернула голову и едва не забыла о раненом змеелюде.

Позади не было ничего знакомого! Ни далеких зарослей кизила и шиповника, ни ручья, ни того дерева, с которого еще вчера она прыгала, пытаясь запутать преследующего ее Семина. Она находилась куда выше в горах и не узнавала ни одного места. Вокруг были лишь серые камни и ничего живого.

– Ты куда меня притащил, чучело? – свирепо спросила она и махнула топором. Ударить и снова услышать этот мерзкий звук она вовсе не была готова, да только змеелюд этого не знал, разумеется.

Он зашипел, что-то сбивчиво поясняя, но Настя даже не могла понять, это какой-то шипящий змеелюдский или это родной язык человеческой ипостаси индийца.

– Ни слова не понимаю, – прервала она его и для острастки еще раз махнула топором. – По-русски ты говоришь, гаденыш? Нет. Так, а инглиш? Шпрехен?

Красивый индийский мальчик сложил бантиком пухлые губы и выдал:

– Э литл.

Настя даже головой замотала, заставляя себя вспомнить, что этот «мальчик», возможно, убил уже кого-то из ее школы, ну и с Таней… да. Эти воспоминания помогли лучше, чем представление о возможном убийстве. Может, его и не было вовсе!