– Пап, я справлюсь, – ласково ответила она отцу. – Не переживай.

Лев Григорьевич по ее просьбам на второй день принес сводки по финансовым и другим возможностям ее бывших соперников. Настя с трудом сумела удержаться от дрожи, когда поняла, что стопок всего восемь. Что случилось с остальными? Нет, этого знать она не хотела.

Сначала она думала просто убрать папку Кирилла, но не удержалась и заглянула. Он ей не врал, и в папке ничего не было о том, что он уже инициирован. Про службу в армии было и про то, как сильно упал уровень силы его отца – тоже.

Они и правда занимались поиском жидкостей. Порой, пропавших в горах людей, но только живых, не замерзших насмерть. Но чаще речь шла об источниках питьевой воды. Так что довольно многочисленный род сейчас пусть и не бедствовал, но и не богател.

– Не советую связываться с Воробьевыми, – заметил Лев Григорьевич, что остался рядом, пока она раскладывала папки. – Ты сейчас и впрямь можешь изменить свой статус и войти в семью змеелюдов, но для абсолюдки это серьезный риск. И рисковать ради таких денег не стоит.

– А как же любовь? – Настя вздрогнула, лишь сейчас сообразив, что ее мысли как на поверхности, а разбирать бумаги стоило в одиночестве. Да и кричать вслух о любви не стоило. Она сомневалась, что успела влюбиться в Кирилла. Конечно, он успокоил ее, когда было страшно до ужаса, заполучил ее первый поцелуй, да и второй тоже. И целоваться с ним было упоительно до жара.

Но поцелуй Виджея был не хуже, а думать про Марка и не перескакивать на мысль о его губах было категорически невозможно. Так что вскрикнула она скорее от беспомощности, а не потому, что впрямь была влюблена. Может, любить вообще не ее? Ей никто особо не нравился и до этого, пока ее подружки постоянно в кого-то влюблялись, Настя шипела на прилипчивого Арсения с его доставучей любовью.

– Детка, змеелюды не любят в принципе, это ваша абсолюдская блажь, – хихикнул Лев Григорьевич. – Мы заботимся о полезных партнерах и об отпрысках. Гордимся большими сильными семьями. Хорошее гнездо, в котором каждому найдется место, – это способ выжить. Но любить мы не любим. Хотя, разумеется, изучаем этот феномен по вашим книгам.

Настя хмыкнула. По книгам она вообще ничего не понимала про любовь.

– А страсть? – все-таки поинтересовалась она.

Вот теперь Лев Григорьевич всерьез задумался, а Настя отложила папку Кирилла в сторону, недоумевая, что сложного она спросила. Ведь страсть – это сплошная физиология, и она или есть, или нет. Она чувствовала томление и жар, когда думала о Марке. Или о Кирилле. О Виджее. Даже о жутковатом Серхио. А вот Арсений, Федя или Роман ее совсем не привлекали. Очень просто.