— Константин Петрович, конечно, не дурак, — сказал Саша. — Но мы виделись один раз. И читал я его немного.

— Чичерин — кабинетный учёный, — сказал Строганов. — У него нет опыта работы в министерстве.

— Так может оно и к лучшему? — предположил Саша. — Чтобы разрушить бюрократический механизм, нужен человек, не заражённый этой болезнью. Можно сначала товарищем министра. Пусть изучает сии авгиевы конюшни.

Как человека из Московского университета Чичерина можно было считать человеком Строганова, так что Саша рассчитывал на некоторое сочувствие.

— Вряд ли государь согласится, — сказал Сергей Григорьевич.

— Почему? Папа́ не Александр Павлович, он к убийству Павла Первого отношения не имеет, так что Паниным ничем не обязан и ни на каком крючке не висит. И они с Паниным явно не единомышленники. Зачем папа́ его держит?

— Панин готов беспрекословно исполнять волю государя, даже если с ней не согласен, — объяснил Строганов.

— Человек-машина, — усмехнулся Саша.

— Он весьма образован и изысканно вежлив, — заметил Строганов. — Правда, несколько высокомерен.

— Даже по отношению к вам, Сергей Григорьевич?

— Строгановы из купцов.

— А Панины из убийц, — заметил Саша.

— Панины служили воеводами, стольниками и думными дворянами ещё при Иоанне Грозном, — вмешался Никса.

— Это не делает Виктора Никитича больше соответствующим занимаемой должности, — возразил Саша. — Папа́ в курсе того, что творится в министерстве юстиции?

— Ну, конечно! — ответил Строганов.

Может, и памфлет Победоносцева царь читал. Но видимо не знал, кто автор.

Вечером Саша написал в дневнике об идее разделить должности генерал-прокурора и министра юстиции, вернуть Сенату надзорные функции и высказал предположение, что Панина надо на кого-то заменить. И Чичерин — это совсем не плохой вариант.

И не забыл припомнить Паниным участие в заговоре против Павла Первого.

Судя по всему, про дневниковую запись папа́ доложили уже в четверг 28 апреля. Потому что в пятницу это всплыло на утренней прогулке.

— Сашка! — сказал царь. — Рано тебе смещать и назначать министров. Не лезь не в своё дело!

Звучало как упрёк, но в голосе императора был оттенок восхищения.

— Я не просил читать мой журнал, — возразил Саша.

— Не ври! Ты специально туда такое пишешь. И уже не первый раз.

— Я не имею права высказывать мнение даже в дневнике?

Царь вздохнул.

— Я уже знаю, кто сменит Панина, и это не Чичерин.

— Могу я полюбопытствовать?

— Если не будешь болтать.

— Нет, конечно.

— Товарищем министра юстиции уже два году служит Дмитрий Замятин.

Это имя было Саше смутно знакомо, ну, учил же историю Великих реформ.