Коалицию они сколотят-таки, это близко к формальности… И займет Герхард Фриц Курт вакантную должность канцлера. И окажется он перед развилкой, между двумя концепциями преодоления кризиса…

Направо пойдешь, куда назойливо заманивают неолибералы — крупный бизнес ублажишь, а социальные программы порежешь. Налево пойдешь, куда указывает Оскар Лафонтен, «вождь» социал-демократов — повысишь налоги богатеям, чтоб «социалку» укрепить.

Насупившись, Герд опасливо выдвинул ящик письменного стола. Письмо от Маркуса Вольфа лежало сверху — убийственный компромат. Если только оппозиция узнает о его связях со Штази, то восторженно взвоет!

«Не узнает», — губы Шрёдера дернулись в ухмылке.

Всесильный Маркус Вольф, «человек без лица», скучает на заслуженном отдыхе. Наверное, потому и не сдержался — передал письмецо с верным человеком.

Туманные слухи о предикторе Ностромо, который якобы снабжал Кремль знанием будущего, ходили давненько, и к нынешнему времени стали легендой. Вроде россказней о графе Калиостро или о бабушке Ванге.

Однако Маркус на полном серьезе писал, что лично встречался с предиктором, что тот реально «вангует»! И предупредил: двинешь вправо — дождешься разрыва с Лафонтеном и утратишь народное доверие. Причем, структурные экономические проблемы так и не решишь! Вопрос: «А оно тебе надо?»

Держа письмо на весу, Герд щелкнул зажигалкой — огонь растекся по вздрагивавшему листу. Быстро дошагав до тесного санузла, Шрёдер успел сбросить похрустывающую бумагу в унитаз, и смыл пепел. Покивал своим мыслям, глядя на журчащую воду.

Маркус может действовать хитро, жестко, но любые проделки его хитроумных «шпицелей» искупает одна, определяющая черта характера Вольфа — он никогда не предаст своих.

Принюхавшись — запах горелого почти улетучился — Герхард вернулся к столу. Будто дождавшись очереди, в кабинет заглянул помощник — молоденький яйцеголовый очкарик с вечно встрепанными волосами.

— К вам дипломаты, господин Шрёдер, — проблеял он.

— Дипломаты? — Брови Герда, задравшись, словно смяли морщины на лбу. — Ну, давай своих дипломатов…

— Кофе?

— Потом, Ганс.

Очкарик втянулся в приемную, а порог переступили два важных господинчика. Стильно одетые и респектабельные, они вызывали оскомину своей вальяжностью. В одном из них, медлительном и надменном, с малоподвижным квадратным лицом, сразу узнавался джентльмен-островитянин. Ганс, будто герольд, представил его:

— Посол Ее Британского Величества в ФРГ сэр Питер Торри!

Торри сдержанно поклонился.

— Посол Французской Республики господин Клод Мартен!

Посланец президента Жака-Рене Ширака выглядел, как истый француз — мелкий, юркий, черный живчик.